Поэтому он был рад отвлечься, сосредоточиться на задании. Ему и другим кочевникам полагалось направить все усилия на поиск маяка – и вообще любых указаний на команду Лэнга.

Они до последнего надеялись, что после приземления помехи перестанут быть проблемой, им удастся определить точные координаты. Не сложилось, но когда им вообще везло? Правда, реальность оказалась даже более странной, чем ожидал Сатурио. Он предполагал, что возможно всего два варианта: либо сигнал станет более четким, либо исчезнет окончательно. А приземление не изменило вообще ничего: сигнал был везде и сразу, на всей предполагаемой территории, он не становился ни сильнее, ни слабее, куда бы они ни продвигались. Никто из инженеров не брался объяснить, почему так происходит, и Сатурио на сей раз их не винил. Он сам обладал достаточными знаниями, чтобы понять: так быть не может. Но кому предъявлять претензии, Сектору Фобос?

Им оставалось только идти и смотреть, искать корабль, маяк, любые указания на команду Лэнга. Сатурио не сомневался: первая экспедиция, попав сюда, тоже вовсю восхищалась и тоже готовилась к масштабному строительству. Ну и где они сейчас? Кочевник пытался указать на это ученым с «Виа Ферраты», чтобы они хоть немного детский восторг поубавили. Но те будто забыли, что такое осторожность, они упрямо твердили, что, если их предшественники не сохранили за собой эту луну, то сами виноваты. Мозгов не хватило, вмешалось придурковатое начальство – что-нибудь в этом роде! А новая экспедиция распорядится таким дивным сокровищем правильно, так что Сатурио не о чем беспокоиться.

Он не хотел продолжать спор, потому что помнил: кочевникам на этой луне точно жить не придется. Зато их работу тут никто не отменял, и он велел им разделиться, чтобы охватить как можно больше территории. Сатурио не всегда допускал такое, но пока ни сканеры, ни роботы не выявили даже намека на угрозу, и он не видел причин осторожничать.

К тому же ему хотелось просто побыть одному. После всего, что произошло, с таким стало сложно: он то спасал кого-то, то успокаивал, то утешал. По умолчанию считалось, что у него сил на десятерых, ему не то что отдых, пауза не нужна, и так справится! Сатурио никого не собирался переубеждать, но к одиночеству, доставшемуся ему здесь, отнесся как к подарку.

На нижнем уровне джунглей царил полумрак. Яркий свет сюда пробивался уже рассеянным, зеленым, прошедшим через несколько преград. Для кочевника это проблемой не было, видел он не хуже, чем на станции, а если что – в скафандр и подсветка была встроена. Но пока в ней не возникало необходимости, ему ничего не хотелось рассматривать, он просто продвигался вперед, следил лишь за тем, чтобы не покинуть нужный периметр.

Ну а потом он заметил движение. Сначала Сатурио инстинктивно насторожился – его брат и сестра должны были идти в других направлениях, ученые так далеко не сунутся, значит, это чужой! Но, присмотревшись повнимательней, он расслабился. Не совсем чужой – просто человек, которого он тут увидеть не ожидал.

Или не человек. Он пока не решил, как относиться к Мире. Он знал, что она вроде как одна из них, но ее никто так не воспринимал, да и внешне она слишком отличалась от кочевницы.

А еще она вела себя не как кочевница. Мира устроилась на круглой поляне, полностью заросшей золотистыми цветами причудливой формы – на коконы похоже, на Земле нет ничего подобного. Она никуда не спешила, просто сидела, скрестив под собой ноги, и оглядывалась по сторонам. Шлем, который она сняла, лежал на примятых цветочных лепестках рядом с ней.

Заметив Сатурио, она слабо улыбнулась и махнула ему рукой. Она не пыталась сделать вид, что дико рада его появлению, но и не шарахалась от него, уже хорошо. Раньше было хуже.

– На тебя атмосфера не влияет? – спросил он. Похожие на коконы цветы под ногами непривычно пружинили.

– Влияет постепенно, но не быстро.