– Вероятно. – В глубине глаз Синс‑амин блеснул свет. – Но это даст время ученице Талиесина отрастить рожки.

Теп‑фюл‑ин улыбнулся, но улыбка не тронула его глаз. Что, если пророчество окажется неверным? Если барабанный бой так и не перейдет ни к кому другому? Что тогда? В царстве тайн, которое в Дальнем Мире называют «Иным Миром», время – странная, поддающаяся влиянию вещь. На этом витке времени у Талиесина не было ученицы, да и сам бард был мертв. Все может измениться, если у хироки, о которой говорит Синс‑амин, вырастут рожки. А если не вырастут? Такая ли уж это угроза, что квин‑он‑а придется столкнуться с существом, подобным Мал‑ек‑е, и испытать силу своих мышц и остроту ума? О силе племени судят по его врагам. Разве то, что у квин‑он‑а из Медвежьего клана враг не кто иной, как Мал‑ек‑а, не делает их самым могущественным из всех племен?

Но все эти мысли Красное Копье оставил при себе.

– Кха, – это было все, что он сказал, и голос его был тих. «Я понял, почтенная мать».

Глава пятая

«Бьюик» Такера возглавлял процессию из трех машин, остановившихся перед одним из входов в Дом Тэмсонов на Паттерсон‑авеню. Перед тем как выйти из машины, инспектор заметил, что Коллинз вытаскивает свой кольт сорок пятого калибра из кобуры, висящей у него под мышкой, и покачал головой.

– Будем разбираться, не горячась, – сказал Такер. – Если сможем. Меньше всего нам нужно, чтобы вокруг нас собралась толпа.

Коллинз пожал плечами и вернул кольт в кобуру. Он закурил «Пэлл Мэлл» и последовал за Такером туда, где над телом, прикрытым одеялом, стоял на страже констебль Уорн. Двое фельдшеров из конной полиции уже принесли носилки из фургона, следовавшего за машиной Такера, и положили их рядом с трупом. Еще двое констеблей вылезали из третьей машины.

– Подождите, – обернулся Такер к фельдшерам. Он взглянул на Уорна. – Рассказывай с самого начала.

– Да особенно рассказывать нечего, инспектор, – ответил Уорн. – Все произошло часов в девять. Я делал обход, чтобы размяться, проверял двери на улице О'Коннор. А когда возвращался к машине, это, – он кивнул на тело, – это… просто… даже не знаю, как сказать… Это вдруг взялось неизвестно откуда. Я подбежал, решил, что парня, наверное, выбросили из окна с верхнего этажа, и вдруг увидел…

У Уорна слегка напряглось лицо, и Такер понял, что творится у констебля в душе. Хоть и привыкаешь к такой работенке, все равно что‑нибудь да случается, от чего тебя выворачивает наизнанку… Вот как вчера, когда принесли тело Томпсона… Такер подумал, что забьет тревогу, когда такие случаи перестанут на него действовать.

– И что ты увидел? – мягко спросил Такер.

Уорн нахмурился:

– Вы когда‑нибудь видели останки человека, истерзанного медведем, инспектор?

Коллинз встал на колени около трупа и уже взялся за угол одеяла, но Такер остановил его:

– Кто‑нибудь был рядом? Свидетели? Кто‑нибудь из прохожих?

– Улица была пуста, – сказал Уорн. – Если бы я не понимал, что такого быть не может, я бы сказал, что тело вдруг взялось ниоткуда.

Такер вздохнул:

– Похоже… С кем‑нибудь в Доме разговаривал?

– Только через дверь. Они сказали, что ни с кем, кроме вас, говорить не будут. Тогда я попросил одеяло, и они выбросили мне его.

Такер посмотрел в один конец улицы, в другой, взглянул на тело. Взяв себя в руки, он кивнул Коллинзу. Коллинз стянул одеяло, и Уорн отвернулся. Все долго молчали. Наконец Такер выругался:

– Черт побери, Уорн! Ты что, решил подшутить над нами?

– Инспектор?!

Уорн взглянул на труп и поднял глаза на Такера.