– Если окажется так, – ответила ему Дочь Медведицы, – тогда мы сами поможем тебе добиться того, чтобы он умер.

– В таком случае я согласен.

Синс‑амин кивнула и ударила в ладоши.

– Совет окончен, – объявила она.

Барабан Ко‑келли резко смолк. Киеран еще долго смотрел на пять фигур в масках, которые молча сидели перед ним. Наконец Ха‑кан‑та подтолкнула его.

– Пойдем, – тихо сказала она.

– Но они не сказали, помогут они мне или…

– Вопрос о помощи не касается совета, – ответила Ха‑кан‑та. – Совет решал, представляешь ты угрозу или нет.

– Угрозу? Чему?

– Давай выйдем, – сказала она. – Там мы сможем поговорить.

Киеран открыл рот, но тут же закрыл его так, что щелкнули зубы. Он встал на затекшие ноги и последовал за Ха‑кан‑той. Только когда за ними закрылся занавес на двери, они заговорили снова.

– Что там происходило? – спросил Киеран.

– Тебя судили. – Ха‑кан‑та подняла руку, чтобы он не перебивал ее. – Пойми, Киеранфой. Твой учитель приходится нам братом‑барабанщиком, но и Талиесин – тоже, хотя в его случае родство непрямое, через моего отца. Мать‑Медведица не выносит кровавых ссор между братьями по крови. Если это происходит, она лишает нас своей духовной энергии. А без этого квин‑он‑а гибнут. Мой же народ будет наказан, он станет глухим и слепым. Представь, Киеранфой, каково бы тебе было, если бы ты остался без твоего Ведущего по Пути и без его «тоу».

– Я даже думать об этом не хочу.

– Вот именно.

– Но я вот чего не понимаю: если Талиесин умер, почему они так беспокоятся, что я могу что‑то с ним сделать?

– Ты что, ничего не слышал? – спросила Ха‑кан‑та и улыбнулась, чтобы загладить свой раздраженный тон.

– Nom de tout! Я слушал. Но то, что я слышал, не имело никакого смысла.

– Говорю в последний раз. В наших мирах – ты называешь их «Иным Миром» – чем дальше ты уходишь от Дальнего Мира, тем более перепутанными становятся время и пространство. Как слои…

– Как слои лука. Да, я знаю. Прекрасная аналогия, только…

– Только вот что: если тебе уж очень хочется схватить Талиесина, ты схватишь его. Но тебе придется преодолеть не только пространство, но и годы. А если ты убьешь Талиесина, если его кровь обагрит руки ученика Тома‑хенг‑ара, это будет все равно как если бы убили его мы. Мой отец. Квин‑он‑а. Я. Все, кто являются братьями‑барабанщиками. И тогда приговор Матушки Медведицы будет приведен в исполнение.

– Значит, совет был созван для того, чтобы узнать, можно ли отозвать меня с моей охоты, так?

– Да.

Киеран нахмурился:

– А если я все равно ее продолжу? Если я убью Талиесина?

– Но ты этого не сделаешь. Теперь, когда ты все узнал.

– Наверное. Я должен еще подумать об этом. А как насчет Тома?

– Злу, которое преследует Том‑хенг‑ар, совет дал имя «Мал‑ек‑а». Том может считать, что он ищет Талиесина, но, когда он столкнется с этой страшной тенью, он быстро поймет, кто перед ним.

– А что это? Что такое Мал‑ек‑а?

Ха‑кан‑та вздохнула:

– Старое зло. Это все, что я знаю. Старое зло, пришедшее из‑за Большой Воды. Возможно, оно происходит из той же страны, где родились Талиесин и твой учитель, иначе почему оно так связано с ними? Но скоро мы сами это увидим, Киеранфой. Вместе мы увидим, как Мал‑ек‑е понравится Медвежий Танец.

– Совет не будет помогать мне, почему же ты будешь?

– У меня такие же важные причины преследовать Мал‑ек‑у, как и у тебя, Киеранфой.