– Тотем? – Вот насчет близости к какому‑то животному Том на своих уроках ничего ему не говорил. Да и множество разных миров, квин‑он‑а, племя Ха‑кан‑ты – все это было ему внове… Том не посвятил его во многое.

Ха‑кан‑та тем временем стала месить тесто из чего‑то вроде неотбеленной муки, насыпав ее на плоский камень, лежащий у ее колена.

– Моя фамилия Фой, – наконец сказал Киеран. – Она происходит от ирландского слова «фиах», что означает «ворон»…

– А ты чувствуешь себя сродни твоим крылатым братьям?

– Никогда об этом не думал.

Ха‑кан‑та перестала месить тесто и внимательно посмотрела на него.

– Ты все еще тревожишься, правда? – спросила она. – О своей спутнице Саракен?

– И да, и нет, – вздохнул Киеран. – Трудно объяснить. Когда я стал учиться у Тома, то сначала ничего не знал ни о магии, ни вообще о волшебстве. Но когда я кое‑чему научился и обрел свою «тоу»… передо мной открылись новые горизонты… Я стал смотреть на мир по‑другому, мне казалось, я знаю цели, которые ставил перед собой Том, занимаясь со мной, знаю, каковы пределы моего обучения, и поэтому старался приспособиться к первому и достигнуть второго.

– Пределов множество, – сказала Ха‑кан‑та.

– Теперь я начинаю это понимать. Nom de tout! Их гораздо больше, чем мне представлялось. Вот я и удивляюсь, почему Том рассказал мне так мало.

– Но как же он утаил от тебя эти знания?

– Ну, во‑первых, он просто не показал мне, как попадать в эти другие миры.

Ха‑кан‑та пожала плечами:

– Мне кажется, это говорит о разнице между теми, кто родился со способностями к волшебству, и теми, кого волшебству учат. Еще на своих первых занятиях я усвоила, что сама должна добиваться всего. Меня учил этому мой отец, он был и учитель, и отец сразу. Он показал мне, как достичь связи со своей «тоу». Как только я этому научилась, все остальное я постигала сама.

– А больше он ничему тебя не научил?

– Он помогал мне, когда я спрашивала. Но его ответы на мои вопросы были такие неопределенные, что я недоумевала еще больше, чем прежде.

– Господи! До чего же мне это знакомо!

– Так что до многого мне приходилось доходить самой. А разве ты сам не стараешься узнать побольше?

– Я?.. Нет, пожалуй, никогда и не старался. Я довольствовался тем, что получал, и искал только покоя. По‑моему, я никогда по‑настоящему не верил в эти другие миры, ведь и во все, чему меня учили, поверить было трудно.

– Но теперь‑то тебе пришлось поверить.

Ха‑кан‑та снова взялась за свое тесто. Наблюдая за медленными уверенными движениями ее пальцев, Киеран думал вслух.

– Вот поэтому‑то я и беспокоюсь за Сару, – проговорил он.

– Почему?

– Знаешь, ей все дается слишком легко. Пых! – и она уже может сделать это. Пых! – и она уже знает, как сделать то.

– Она из тех, кто ищет, это сразу видно. Она стремится во все вникнуть, все понять. А это и хорошо, и плохо, ведь если за многим погонишься, ни в чем совершенства не добьешься. Но у нее опытный учитель. Талиесин Рыжеволосый, он не даст ей отвлекаться на ерунду.

– Талиесин? Он учитель Сары?

– Это к нему она ушла, я уверена.

Подумав над ее словами, Киеран понял, что его это не удивляет.

– Но, как я уже говорила, – добавила Ха‑кан‑та, снова пронизывая его пристальным взглядом, – тебе следует выкинуть из головы все тревоги о ней. Ты тоже сильный.