– Нет, – сказал Киеран. – Но я научился защищать себя.

Его тотем горько улыбнулся:

– Может быть, ты усвоил этот урок даже слишком хорошо. Бьешь, как удар грома. Действуешь поспешно и руководствуешься интуицией, а не рассудком.

– Но ты же сам сказал, что я должен слушаться интуиции.

– Именно. Однако прежде чем действовать, подумай.

– Но…

– Тебе пора возвращаться.

Тотем нагнулся над ним, распростер руки. Его руки сразу превратились в огромные крылья, черные и сильные. Киеран ощутил, как гора уходит из‑под ног.

Навести меня еще раз, – прошептал голос у него в мозгу. – Теперь ты знаешь дорогу. Я еще столько всего могу показать тебе, но времени всегда так мало…

Этот шепот эхом отозвался где‑то в самых дальних уголках его мозга, Киеран так же ясно услышал его, как собственное сердцебиение. До него снова донесся звук барабана Ха‑кан‑ты. Киеран открыл глаза и увидел ее. Действие наркотика, благодаря которому он летал по небу, еще продолжалось, отбрасывая волшебный свет на лицо Ха‑кан‑ты.

– Ты уходил далеко, – сказала она, и ее голос прозвучал, как тихий звон колокольчиков.

В горле у Киерана пересохло, он хрипло ответил ей:

– Чем ты меня угостила?

– Средством, которым пользуются шаманы, – ответила Ха‑кан‑та, – чтобы отправиться в путешествие.

– Грибы. Магические грибы?

Ха‑кан‑та кивнула. Она сняла руки с барабана, на Поляне воцарилась тишина. Ха‑кан‑та закрыла лицо руками.

– Я видела, как ты летел, – сказала она. – Высоко над моей головой, а в это время мы с моим тотемом играли в снегу.

– Ты говорила, что мне надо научиться Медвежьему Танцу.

– Я так думала, но ошиблась. Твой учитель тоже ошибался. У тебя собственный тотем, мой воин.

– Я не воин. Он… ворон сказал, что мы с тобой больше не должны преследовать Мал‑ек‑у.

– Знаю. Мой тотем тоже сказал мне это. Но мы по‑прежнему можем быть вместе.

– Думаешь, нам следует продолжать?

Ха‑кан‑та покачала головой. Она протянула руки к его лицу, чтобы потереть ему виски.

– Давай отложим этот разговор до другого раза. Я с удовольствием разучила бы с тобой другой танец, Киеранфой. Сегодня вечером мы унеслись далеко и часть пути проделали вместе. Сейчас наши души близки друг другу. У моего народа есть танец, его танцуют под одеялами. Ты знаком с этим танцем?

Ха‑кан‑та отняла руки от лица Киерана и стала распускать косы. Она встряхнула длинными волосами и снова наклонилась, черное облако прядей упало ему на лицо. Ха‑кан‑та легко коснулась губами его губ.

Киеран привлек ее к себе. В его душе еще звучали песни гуляющих высоко над землей ветров и взмахивающих крыльев. Все это сливалось с сумеречными воспоминаниями о чем‑то первозданном и сильном. Ха‑кан‑та прильнула к Киерану, и он почувствовал, что она улыбается.

Глава седьмая

– Холодно! Ух, какой холод!

Томас Хенгуэр открыл глаза, но взгляд у него был отсутствующий. Если Томас и видел, то явно не то, что видели окружавшие его. Так может смотреть человек, погруженный в свою собственную версию ада. Он дрожал от внутреннего холода, но его лоб покрывала испарина. Такер не мог ничего от него добиться, старик только повторял: – Холодно! Какой холод!

– Что с ним? – Инспектор поднял глаза на Тропмана. – Что с ним?

– Я бы сказал, сильный шок, – пожал плечами Тропман. – Травма в результате тяжелых телесных повреждений, хотя…

Он не докончил фразу, но Такер понял.