Находясь рядом с Домом, тот, кого квин‑он‑а называли Мал‑ек‑а, то есть Ужас‑Бродящий‑Без‑Имени, наблюдал, как его трагг‑и атакуют здание. В Дальнем Мире Мал‑ек‑а терял силу, но Дом Тэмсонов обосновался в обоих мирах, а в Ином Мире Мал‑ек‑е не было равных. Дайте только время, и он выковыряет этот Дом из его защитной оболочки, как рака из скорлупы, и вытащит оттуда своего врага.

Ведь друид там! Он там, этот его заклятый враг! Раненый! Беспомощный! Мал‑ек‑а чуял, что он там! Слишком часто друид убегал от него, но на этот раз ему не скрыться!

Трагг‑и, чей облик принял сейчас Мал‑ек‑а, окружив Дом, подкапывались под него, сотрясали стены. Но Мал‑ек‑а, глядя на них, понимал, что одной силой защитную оболочку, укрывшую его врага, не пробьешь. А если и пробьешь, то не скоро. Но можно действовать и по‑другому. Одни чары против других. Дом сейчас здесь, в Ином Мире, он тут и останется. Тем, кто в нем укрылся, бежать некуда: в Дальнем Мире, где Мал‑ек‑а пока бессилен, им теперь не бывать.

Там, в Доме, рядом с друидом найдется кто‑нибудь, чьим умом Мал‑ек‑а сможет овладеть. Им можно будет управлять и таким образом пробить защитную оболочку Дома. Надо только покопаться в мозгах этих существ, и наверняка подходящий отыщется.

Когда свет в Доме погас, Бык рассматривал портрет молодой девушки. Глядя на нее, он потирал бородавку под левым глазом и воображал, что гладит шелковистую кожу той, что на портрете… Кожу, которую разукрасят рубцы и шрамы после того, как он покончит с девицей. Он так и чувствовал, как его ногти впиваются в ее тело, слышал, с каким ужасом она молит о пощаде.

В углу рта у него уже скопилась слюна, но свет вдруг погас, и, оказавшись в полной темноте, Бык сразу перестал фантазировать и схватился за кольт тридцать восьмого калибра, висевший у него под мышкой. От таинственного свечения стен у него мурашки побежали по телу, но по крайней мере стало хоть что‑то видно. Дом вдруг зашатался, и Бык оказался на полу. Наверху послышались выстрелы. Он насчитал три.

Лежа на полу с револьвером наготове, он старался сообразить, что же происходит. Стрелял, наверное, этот умник Гэннон – небось в Такера.

Бык не представлял, что ему делать. Гэннон велел не трогаться с места, но вдруг Гэннон уже выбыл из игры? Если полицейских набежит целый полк, он один от них не отстреляется. С другой стороны… Дом снова закачался, но теперь Бык уже не был застигнут врасплох. Какого черта! Что тут делается? Он уже собрался подняться наверх, как вдруг кто‑то окликнул его по имени.

Бык обернулся, поглядел по сторонам. Никого. Ни души. Но почему ему чудится, что рядом кто‑то есть? И тут как будто прямо у него в мозгу прозвучало:

– Это ты, Боб?

Он посмотрел в левый коридор, куда пошел Мерсье. Пусто. Но странное ощущение не отпускало его. Стараясь разглядеть хоть что‑то в полутьме, он медленно поводил пистолетом слева направо.

– Хватит шутить! – крикнул он. – Кто здесь?

И вдруг в голове у него стало как‑то пусто и странно. Внезапно он будто воспарил в воздухе, ни дать ни взять – перебрал наркоты! Он все сознавал, но в голове гудело. Бык отошел от двери и вгляделся в темноту за окнами. Кто‑то, находившийся там, хотел войти. Дом содрогался, его так и подбрасывало. Стараясь удержаться на ногах, Бык стал пробираться к дверям.

– Стихло, – сказал Такер.

Вот уже пять минут все было спокойно. Тишина.

– Слишком тихо, – добавил он и выглянул в окно. Не чувствовалось, что тревогам наступил конец. Скорей это походило на затишье между атаками.

Тропман, которому помогали Салли и Мэгги, взгромоздил Тома обратно на кровать. Джеми с затравленным видом сидел в кресле, в руках он держал забытую, погасшую трубку. Такер с пистолетом в руках стоял у двери, он только что перезарядил оружие после выстрелов.