Такер, казалось, хотел возразить, но передумал:

– Хватай его живым. От мертвого мы ничего не узнаем.

– Ага! Только вы почему‑то целились не в небо, инспектор!

Такер не успел ответить, его опередил Джеми.

– Этот тип тут не один, их несколько, – сказал он.

Джеми пытался продолжить, но его физическая связь с Домом достигла такой силы, что каждый толчок, сотрясавший Дом, болью впивался во все клетки его тела. А магический огонь, которым орудовал Том, обжег его, словно горящий факел, хотя с виду по Джеми ничего не было заметно.

– Откуда вы знаете? – спросил Байкер.

Джеми покачал головой:

– Знаю… и все. Не ходи никуда, Байкер. Их слишком много. Если они в сговоре с тем, кто на нас нападает…

Джеми чувствовал, как об стены Дома бьются тени, слышал, как впиваются в двери когти, чуял, какая бешеная слепая злоба движет нападающими.

– Так‑то оно так, только вдруг они не заодно? – не согласился Байкер. – Вдруг эти, забравшиеся в Дом, ищут совсем другое, они случайно откроют двери и впустят чудищ?

– Что поделаешь…

– Чародеям оружие ни к чему, – покачал головой Байкер. – Не знаю, Джеми, кто эти парни, но с вооруженными я справлюсь.

И не успел никто возразить, как он выскочил из комнаты и побежал по коридору. Когда Дом сотрясало в очередной раз, Байкер хватался за стены. «Ну и бедлам!» – думал он и останавливался у всех дверей, выжидая затишья, чтобы проверить каждую комнату. Он так сросся с Домом, что улавливал все почти так же, как Джеми. Он знал, есть ли кто в комнате или нет, еще до того, как открывал дверь в нее.

Полагаясь на этот инстинкт, Байкер быстро пересек холл, не выпуская из рук винтовки и тихо бормоча заклинания, которым научил его в Аризоне Чарли Нэз. Байкер не знал, помогают ли они, но сейчас готов был ухватиться за любую соломинку.

«Влипли!» – мелькнуло в голове у Гэннона, когда свет вдруг погас. Сам не зная почему, но он с самого начала был уверен, что в Доме имеется хитрая и мощная система сигнализации. Внутрь их впустили, а теперь начнут играть в кошки‑мышки… потешаться над ними до тех пор, пока не подоспеет группа захвата. Он в нерешительности помедлил у двери, за которой услышал голоса. Потом открыл дверь, и тут Дом затрясся, как при землетрясении. Гэннон успел увидеть, что в комнате много людей, и заметил, что они так же поражены грохотом, как и он, а повернувшись, обнаружил, что из дальнего конца коридора на него надвигается какой‑то детина в джинсах и майке. Гэннон выстрелил, но, увидев Такера, появившегося за спиной парня, поспешил ретироваться. По обе стороны от него в стену впились пули. Все получалось – хуже некуда. Что здесь творится? Черт бы их всех подрал!

Эта внезапно обрушившаяся темнота, это призрачное мерцание вдоль стен, непонятные толчки, сотрясавшие Дом, – все было совершенно непостижимо. Только теперь Гэннон заподозрил, что по милости Уолтерса влип в какую‑то чертовщину. Он никогда не верил разговорам Уолтерса насчет того, кого и почему они разыскивают, но тут в первый раз усомнился: а вдруг все чудеса, о которых твердил Уолтерс, и впрямь существуют.

Добежав до конца коридора, он заскочил в первую попавшуюся комнату. Из нее он мог наблюдать, последовал ли за ним Такер. Отсюда он мог проследить и за Мореном, и, если тот тоже отступает, они вместе уберутся из этого треклятого места ко всем чертям.

Взглянув на окна, Гэннон покачал головой. Ну и тьма! Ни зги не видно! Откуда такая непроглядная темень за окном? И это свечение… Как это все понимать? Он напряг мышцы, так как Дом снова начало трясти, и Гэннон с трудом удерживался на ногах.

Находясь рядом с Домом, тот, кого квин‑он‑а называли Мал‑ек‑а, то есть Ужас‑Бродящий‑Без‑Имени, наблюдал, как его трагг‑и атакуют здание.