– Ты доволен? – спросил он барда.

Талиесин уважительно склонил голову:

– Конечно.

– Ты хотел побыть с ней хоть час, я дарю тебе несколько дней. Ты и этим доволен?

– И этим.

В загадочных глазах оленя мелькнула улыбка, но в глубине их тенью лежала печаль.

– Этих дней тебе хватит? – спросил он.

Талиесин покачал головой. Разве этого может хватить?

– Мне не хватит никакого времени, пока мы с ней не окажемся в Стране Лета, где нас уже ничто не разлучит.

– Ну, до того дня ей еще идти и идти, – ответил олень. – А ты сможешь все эти годы ждать ее?

– Если понадобится, смогу.

– Да будет так. Много сотен лет я гнался за лунной тенью, прежде чем познать мудрость. Могу ли я лишить тебя права делать глупости во имя твоего Лунного сердца?

Талиесин молчал.

– Да будет так! – повторил олень. – Наслаждайся же тем, что вы вместе, ибо скоро вам опять предстоит разлука. О сын моего сына, тебе надлежит отослать ее навстречу опасностям. Ты должен стать для нее кладезем знаний и научить ее мудрости мира. Тебе придется отпустить ее, чтобы она смогла найти свое место в жизни, показать, на что она способна. Сможешь ли ты смотреть, как она борется и страдает, и не протянуть ей руку помощи?

– Если нужно, смогу.

Олень вздохнул, и от этого вздоха затрепетали ветви деревьев.

– Придется, – тихо проговорил он. – Иначе все будет впустую, и она снова окажется в начале Пути. Но что станешь делать ты? Пойдешь со мной или останешься и будешь ждать ее?

– Буду ждать.

Олень снова вздохнул:

– Ты умрешь здесь, сын моего сына. Как найдет твой след луна, когда ты будешь в Краю Дремлющего Грома? Что если Сара собьется с Пути и ты останешься в Краю Дремлющего Грома навсегда? Что если она подведет тебя? Что сможет тебя поддержать?

– Моя любовь.

– О! Любовь! Так и отец твой ждал, превратившись в камень, ради любви женщины. Так ждал когда‑то и я. Что это за бесконечный круг? Неужели сын должен всегда поступать, как его отец, как отец его отца?

– Я буду ее ждать, – просто ответил Талиесин. – Что же мне еще делать?

– Ну ладно! А я буду ждать тебя. Да будет так. Делись своим кладезем знаний с ней, сын моего сына, и тогда нам не придется ждать больше, чем положено. Но не говори ей, как следует поступать. Пусть она сама отгадывает все загадки, иначе все, что она усвоит, пойдет прахом.

– Пойдешь к ней? – спросил Талиесин.

– Зачем? Она уже пустилась в Путь.

И олень исчез так же незаметно, как появился. Талиесин снова остался один. За его спиной устремлялся вверх выступ Медвежьего Камня, а кругом он чувствовал присутствие ночных духов, это они свистели вместе с ветром, скрипели ветками деревьев, шелестели листьями, проносились по воздуху, тихо ступали по усеянной еловыми иглами земле.

Талиесин думал о Саре, вспоминал, как она, словно призрак, появилась тогда, ночью, на берегу и сразу полонила его сердце. Покидая Гвинедд, он уже был стариком, но, приплыв по морю сюда, к этим берегам, которые его собратья по барабанной магии называли «Там‑где‑Кончается‑Земля», снова помолодел. О да! Но никогда за все долгие годы он не испытывал ничего подобного тому, что переполняло его душу теперь.

Ответят ему такой же любовью или нет, ничего не значит.