Ответят ему такой же любовью или нет, ничего не значит. Все равно надо делать то, что нужно. За эту любовь, за то, что Сара пробудила в его душе, он подарит ей Страну Лета. Она может и не принять этот дар, это ее дело. Хочет – отправится туда с ним, хочет – без него. К этим древним благословенным холмам ей не нужно приносить приданое – только саму себя. И то, что они принесут, не причитается ни Талиесину, ни его родне, ожидающей их в той Стране Лета, а только Летним Звездам.

Сара сама не подозревает, что уже давно ищет туда дорогу. Задолго до того, как он ее встретил, Зов Страны Лета жил в ее крови, в крови ее предков. Талиесин это чувствовал, он чувствовал, что и она, как ее предки, сама того не сознавая, ощущала, что ищет что‑то, чему не могла дать названия. А теперь он, Талиесин, в благодарность за чудо, которым она, незаметно для себя, осчастливила его, подарит ей то, о чем она всю жизнь мечтала, – Страну Лета.

Путь туда будет трудным, но у нее хватит сил. А награда… Что может быть дороже, чем стать тем, что тебе предназначено? Полностью услышать мелодию, которая лишь слабым эхом звучала в сердце, пока ты не пришел в Страну Лета?

И Талиесин, направляя свои шаги обратно к Круглой Башне, вспомнил первый сегодняшний вопрос оленя: «Доволен ли ты?» О да, он доволен! Ведь она возвратилась к нему!

Когда Талиесин подошел к башне, он увидел Сару, она ждала его в дверях, и горевший в очаге огонь освещал ее буйные кудри и стройную фигуру. Смятение охватило Талиесина, сменив только что владевший им покой. Он остановился, не дойдя до Сары несколько шагов.

– Не могла больше спать, – сказала Сара. – Мне снилось, будто ты превратился в оленя – не в настоящего, а в человека с оленьими рогами. – Она поежилась. – Ты мне и раньше так снился – вместе с шаманом, он был медведем, а ты – оленем. В том сне за мной гналось что‑то ужасное и пыталось утащить меня с собой – наверное, это был демон Киерана.

– Здесь демонов нет, – сказал Талиесин.

– Я знаю, но ночь полна духов, правда? Только сюда они не смеют приблизиться. Что‑то отпугивает их. Но я так и чувствую, что они там, за этой лужайкой. Они всегда там?

– Всегда. А сегодня ночью они охотятся.

– Мне так и снилось, – снова поежилась Сара. – Я видела охоту. Ты был человеком‑оленем и преследовал луну. Ты не хотел губить ее… Да и как можно погубить луну? – Сара смущенно улыбнулась. – Но ты за ней гнался.

Ее интуиция поразила Талиесина.

– И что же было дальше?

Сара пожала плечами:

– А ничего. Я проснулась. Посмотрела кругом, а тебя нет. Я решила, что ты спустился вниз, и тоже пошла к очагу, мне хотелось поболтать с тобой. Но тебя и там не оказалось. Где ты был?

– Ходил разговаривать с оленем, догнавшим свою луну.

Сара рассмеялась:

– Вот ответ настоящего барда! Так может ответить только бард. Или волшебник. Они все говорят загадками. И как же мне разгадать эту загадку? – Но не успел он и рот раскрыть, как она тряхнула головой. – Неважно. Я хотела спросить тебя о другом. Скажи, Талиесин, что ты во мне нашел? Во мне же нет ничего особенного. Я самая обыкновенная. Так что же ты видишь во мне, а, Талиесин?

Она ломала над этим голову с той минуты, как проснулась, и, хотя спрашивать его было неловко, понимала, что должна узнать. Слова сами сорвались с ее губ, будто подгоняемые сумятицей, царившей у нее в душе.

Талиесин подошел к Саре и взял ее за руку.

– Я вижу, как луна тихо ступила на этот утес и улыбнулась мне, – сказал он. – Я увидел, как Охотница, сбросив плащ из черных перьев, приветливо смотрит на меня девичьими глазами.