И оказался лицом к лицу со старым индейцем. Его густые седые волосы были заплетены в две косы, украшенные перьями. Одет он был в лишенную украшений оленью шкуру, а на груди у него висела медвежья голова, вырезанная из кости так искусно, что Байкеру даже стало жутковато, казалось, медведь действительно на него смотрит. Темно‑карие глаза старика внимательно вглядывались в Байкера. Оружия тот не имел, только из‑за пояса торчала тонкая палочка, похоже березовая. На конце у нее тоже красовались перья. С другой стороны к поясу, будто для равновесия, был привязан маленький мешочек с амулетами.

Старый индеец снова заговорил. Видно было, что Байкер его не испугал.

Байкер потряс головой. Все еще очень медленно он опустил винтовку дулом к земле, прислонив ствол к ногам, и постарался вспомнить, как Чарли Нэз учил его разговаривать жестами.

– Не понимаю, – изобразил он пальцами. – Чужой в этом лесу. Друг.

Индеец кивнул, и его пальцы быстро задвигались в ответ. Понимать знаки Байкеру всегда было легче, чем говорить на пальцах самому.

– Кто ты? – спрашивал старик. – Что привело тебя ко мне, Оседлавший Гром?

– Мое имя… – «Нет, неправильно, – сказал себе Байкер, – надо иначе». – Меня зовут Байкер. Я пришел из… – Дом! «Как же изобразить дом?» Он обвел руками круг и постарался нарисовать в воздухе очертания хижины индейцев навахо. – Большая хижина. – Байкер махнул рукой в сторону Дома, гадая, насколько правильно показал направление.

Индеец кивнул:

– Знаю это место. Там всегда пусто, но… – он изобразил непонятный знак, – его сейчас осаждают. Хотят войти, но у Большого Жилища такие талисманы, что врагам никак туда не пробраться.

– Как тебя звать? – спросил Байкер.

– Ур‑вен‑та мое имя.

Байкер сразу перевел: «Медведь‑Волшебник».

– Я из тех, кто бродит с места на место, – продолжал старик. – Мы – барабанщики медведя. Что привело тебя сюда, Байкер Оседлавший Гром?

«Пока получается здорово», – подумал Байкер. Соображать, как сказать, чего он хочет, изображать это знаками, читать по пальцам старика и переводить для себя увиденное, было нелегко. Впрочем, старика он понимал прилично. Но что, собственно, еще сказать индейцу?

«Но ты же приехал просить помощи», – напомнил он себе.

Байкер потряс руками, чтобы пальцы расслабились.

– Эти… – А вот как старик изобразил тварей? Байкер попытался повторить знак, ошибся, и индеец его поправил. Наконец Байкер изобразил их название, в приблизительном переводе оно звучало так: «Помет Медведя‑Дьявола». Что‑то вроде росомах. Байкер кивнул. Да, да, они похожи, только в этих есть еще что‑то змеиное. – Они нападают на нас, – продолжал он свой рассказ. – А у нас больной Лекарь. Ему нужна помощь. Ты можешь ему помочь?

– Чем болен ваш барабанщик?

Байкер хотел объяснить, но не мог себе представить, как выразить это на пальцах.

– Он спит? – спросил Ур‑вен‑та.

Байкер кивнул.

– Сон для силы?

Байкер призадумался, не вполне понимая это выражение. Ур‑вен‑та повторил вопрос. Байкер пожал плечами:

– Не знаю. Можешь нам помочь?

Видно было, что Ур‑вен‑та колеблется.

– Я должен спешить на сбор моего племени. Дочь моего брата‑барабанщика призывает меня.

Он обвел глазами небо, прикинул по солнцу время и взмахнул рукой:

– Я дойду с тобой до Большого Жилища и попробую помочь вашему барабанщику.