– Подумайте! – пробормотал Байкер. – Эта штука и впрямь помогает!

– Черт побери! Да ты понимаешь, что ты…

– Тс‑с! Подождите, инспектор, прежде чем набрасываться на меня, скажите лучше, здесь не появлялся старый индеец?

– Кто?

– Байкер!

Через холл пронеслась Салли и кинулась к Байкеру. Он обнял ее и крепко прижал к себе. Следом подошли Мэгги и Джеми – холл заполнялся. По лестнице спускался Тропман. У входа в холл возник Гэннон. Вид у него был мрачный, и Байкер понял, что ему предстоит серьезный разговор. Да и Такер, хоть явно был рад, что Байкер вернулся, тоже смотрел сурово.

– Может быть, вы расскажете, что, собственно, вы хотели доказать, – начал инспектор.

– Я хочу знать, что с Робертом Мерсье! – заявил Гэннон и уперся в Байкера холодным взглядом.

Рядом с ним, словно тень, возник Шевье – одна рука в кармане спортивной куртки, во рту мятная пастилка. В кармане у него, конечно, был револьвер. Воздух, казалось, заискрился от напряжения. Байкер не знал, что думать – он читал недвусмысленный приговор в глазах товарищей Мерсье и недоумевал, куда делся Ур‑вен‑та. В его голове все еще звучал барабан, но где же сам индеец?

– Мы ждем! – сказал Гэннон.

Такер сделал шаг вперед, но Шевье прохрипел:

– Не вмешивайтесь, инспектор! Отношения с мистером Шустрым выясняем мы! Ясно?

– Ясно! Что дальше? – сказал Байкер.

Он отодвинул Салли и пожалел, что, прежде чем с шумом врываться в дом, не подумал о том, что его может здесь ждать. Винтовка висела у него за спиной. Револьвер Мерсье лежал в рюкзаке. Собственный пистолет был в кармане. Все три ствола могли с таким же успехом находиться на луне. Такер все еще держал свой пистолет, но уже опустил его к ноге. Пока он его поднимет, Шевье выстрелит в инспектора прямо сквозь карман.

– Давай рассказывай! – потребовал Гэннон. – Если изложишь как надо, все будет тихо. Для остальных присутствующих, я имею в виду. Ну а с тобой… с тобой, конечно, проблема.

Гэннон и не собирался затевать сейчас стрельбу. Слишком много народу было в холле, еще попадется кто‑нибудь под руку. Но весь день он только ждал, не мог ничем заняться, а теперь был на взводе. В кабинете у Джеми он ничего не нашел. Шевье вернулся из сада с проклятиями. А тут с грохотом вкатился этот Байкер! Он просто нарывался на сведение счетов.

«Что сказать?» – соображал Байкер. Он чувствовал, как на лбу выступает испарина, чувствовал, что безудержный гнев вот‑вот вырвется наружу. Только в этот раз ему так, как тогда с Мерсье, не повезет. Слишком много кругом народу; того и гляди, заденешь кого‑нибудь. Он не мог так рисковать.

– Лучше положить пистолет, инспектор, – спокойно сказал Гэннон. – Нет смысла сейчас строить из себя героя. Байкер все равно уже труп.

Такер прикинул свои шансы и ничего хорошего не придумал. Шевье – бандит‑профессионал. Он не спускал глаз с Такера с той минуты, как началось это драматическое противостояние. Потому, наверное, что Такер единственный здесь был вооружен.

– Э‑э‑э… мистер Гэннон… – начал Джеми.

– Заткнитесь, Тэмс!

Когда Такер нагнулся положить пистолет, дверь распахнулась. Глазам собравшихся предстал Ур‑вен‑та в маске своего тотема – медвежья голова, увенчанная рогами оленя. Он казался фигурой, сошедшей с картин Босха. [37] Вокруг него вился дым, дым того же цвета, что и его волосы. Воздух гудел от барабанного боя. Долгое время никто не мог прийти в себя. Никто не произнес ни слова. Но барабан смолк, и шок прошел.

– Господи! – сказал Такер и поднял пистолет.