– Все‑таки лучше нам подняться, – сказал он Тропману. – Мы не будем вмешиваться, но я хочу знать, что там происходит.

Тропман поколебался, но пропустил инспектора вперед. Друг за другом они начали подниматься по лестнице.

Ур‑вен‑та остановился в дверях кабинета Джеми. Увидев рисунок, прислоненный к компьютеру, он подошел к столу, сдвинул со лба свою маску и стал рассматривать картинку.

– Что это? – спросил он Байкера. – Это же мой брат‑барабанщик А‑ва‑рате – Тот‑Кто‑Ходит‑с‑Медведями. Мой брат‑барабанщик и Рыжеволосый, пришедший через Большую Воду. – Он протянул руку, чтобы дотронуться до рисунка, но тут же поджал пальцы. Повернувшись к Байкеру, он знаками сказал: – Талисманы в Большом Жилище сильные. Барабаны здесь бьют повсюду.

Вспомнив, как быстро Ур‑вен‑та остановил начинающуюся внизу схватку, Байкер ответил:

– У Ур‑вен‑ты тоже сильные талисманы!

– Это так, – улыбнулся Ур‑вен‑та. – Пойдем. Посмотрим на твоего барабанщика.

Но благодушное настроение Ур‑вен‑ты мигом изменилось, как только он приблизился к кровати, на которой лежал Том. Его барабан, каким‑то непонятным образом рокочущий сам по себе, участил ритм. Ур‑вен‑та снова надвинул на лоб тотемную маску. Он долго стоял, вглядываясь в бледное лицо Тома, потом взобрался на кровать и встал рядом с ним на колени. Вынув из своего кожаного мешочка щепотку цветочной пыльцы, он, бормоча что‑то, посыпал ею веки больного. Затем положил на лоб Тома руку, так что кончики мизинца и большого пальца уперлись в виски. Стук барабана вдруг стих, и Ур‑вен‑та слез с кровати.

– Этого барабанщика я знаю, – объяснил он жестами. – Это человек, обуреваемый демонами. Всегда. Он выслеживает Мал‑ек‑у – а тот выслеживает его. Этот человек – брат моего брата‑барабанщика, а значит, и со мной он в родстве. Но помочь ему я не могу.

– А что с ним такое?

– Он встретился с тем, за кем охотился, и от этой встречи душа его обратилась в бегство. Потрясенная и испуганная, она прячется глубоко у него внутри. Будь у меня время, я бы смог выманить ее, но у меня нет времени, Байкер Оседлавший Гром. Дочь А‑ва‑рате Ха‑кан‑та созывает все наше племя на совет, я тоже должен там быть. Когда совет закончится, я вернусь.

– Когда же?

– До захода луны.

– Благодарю тебя, – написал пальцами Байкер. Теперь полузабытая наука разговаривать жестами вернулась к нему, и пальцы двигались более ловко и быстро. – Будем тебя ждать.

– Я приду. – Ур‑вен‑та задумался, потом быстро и резко задвигал пальцами. – Те другие твои люди… Они тебе не доверяют. Кто‑то из них желает тебе зла. Я говорю это, потому что чую в тебе эхо моего тотема.

– Благодарю за такую честь.

– Эту честь оказывает нам с тобой Мать‑Медведица, – пояснил Ур‑вен‑та. – Я вернусь, Байкер Оседлавший Гром, и, может, приведу других из моего племени. Тома‑Хенг‑ара наши люди знают. Многие связаны с ним нитями барабанного братства, но многие смотрят на него косо из‑за того, что он враг Рыжеволосого… – Индеец сделал какой‑то непонятный знак. – Дурное это время, когда люди одного племени враждуют друг с другом.

Он обернулся к дверям, где стояли Такер и другие.

– Вот пришли твои люди, Байкер Оседлавший Гром.

Его барабан снова заговорил, и вокруг старика появились витки дыма.

– До захода луны!

– До захода луны, – написал Байкер. Он вынул из‑за пояса тотемную палочку Ур‑вен‑ты и протянул ее индейцу.

– Оставь это себе до моего возвращения, – ответил тот.

Дым сгустился, и внезапно шаман исчез.