Боже, как он устал! Отдохнуть бы – вот что ему нужно! Или получить хотя бы короткую передышку.

Такер отодвинул бумаги в сторону и потянулся к телефону. Набрав знакомый номер, он слушал раздающиеся в трубке гудки. Через шесть резких гудков ему ответили. Со сна голос ответившей звучал хрипло.

– Алло?

– Привет, Мэгги. Что поделываешь?

– Поделываю? Да я сплю… Это ты, Такер?

– Да. Я вот подумал, если ты ничем не занята, может быть, мы могли бы?..

– Ты хотя бы представляешь, который час? Представляешь?

– Четверть третьего. Поздновато. Я знаю.

– Почему ты звонишь, Такер? Мне казалось, мы всё решили в последнем разговоре, решили, что больше ничего не будет.

– Да. Ну ведь это было несколько недель назад. Я подумал, может быть, у нас появились какие‑то новые перспективы.

– Единственная перспектива, которая нам нужна, – это некоторое обязательство. С твоей стороны, Джон.

Такер вздохнул. Ему всегда нравилось, что она называет его «Такер». Приятно было слышать, как она это произносит. А Джоном она называла его, только когда была им недовольна.

– Может быть, об обязательстве нам стоило бы поговорить теперь? – предложил он.

– Мне кажется, мы говорили об этом слишком часто. Больше я с тобой спорить не хочу. Особенно среди ночи, черт возьми. Я предпочитаю, чтобы мы просто остались друзьями.

– Я тоже. Поэтому я и позвонил. Хотелось поговорить с другом.

На мгновение воцарилась тишина.

– Ты слушаешь? – спросил Такер.

– Слушаю. Я думаю о тебе. У тебя ничего не случилось? Голос какой‑то странный.

– Нет. Просто я немного устал, вот и все. Слушай, мне жаль, что я тебя разбудил, и…

– Ты все еще в этом особом подразделении?

– Боюсь, что да.

– Сегодня в новостях говорили что‑то насчет вооруженного нападения на какой‑то ресторан. Убили офицера из Конной полиции. Это никак не связано с твоим настроением?

– Связано! Томпсон – один из моих людей, послал его туда я.

– Так я и думала. Когда они назвали Мэдисона – представителя Конной полиции, я сразу поняла, что это касается тебя. – Мэгги вздохнула. – Черт! Не уверена, что хочу еще что‑нибудь об этом слышать.

– Ладно, все в порядке, Мэгги. Мне пора бежать. Приятно было с тобой перемолвиться.

– Подожди, Такер. Не торопись. Я знаю, что творится сейчас с твоей головой. Все в ней перемешалось – аморальность, летальность и все такое прочее. Почему бы тебе не зайти ко мне на минутку, мы бы поговорили. Я сварю тебе какао.

– Не хочу навязываться…

– Тогда зачем звонил? – По голосу было слышно, что она улыбается. – Сейчас я оденусь. Адрес помнишь?

– Считаешь, за три недели я мог его забыть?

– Надеюсь, я не пожалею, что не забыл. Осторожнее с машиной, Такер.

Мэгги повесила трубку, а Такер еще некоторое время смотрел на свою с легкой улыбкой, смягчавшей его резкие черты.

– Выглядишь ужасно.

Такер прислонился к дверному косяку и попытался натянуть на себя свою лучшую, как у Хэмфри Богарта [15], улыбку.