И какая разница, что сказал Харлан? Она не могла отделаться от чувства, что по милости Уэйна ее считают наивной дурочкой. Может, она и вправду дура, что не увидела, как обстоят дела. Но ведь во время их последней с Уэйном встречи брат был так мил… Она и подумать не могла о нем…

Она что, опять выгораживает его?

Эмма устало вздохнула и начала снова драить палубу — казалось, этому не будет конца. Она уже не знала, во что верить. На душе у Эммы было тяжко, голова разламывалась от противоречивых мыслей.

— Как ты мог дойти до такого, Уэйн? — сказала Эмма в никуда. В ее словах совсем не было гнева — только печаль.

Она заставила себя сосредоточиться на работе. Интересно, зачем человек покупает то, что требует такого ухода? Прямо как мост Золотые Ворота! Драишь, потеешь, выжимаешь из себя все соки, а когда дойдешь от одного конца палубы до другого, пора начинать снова.

— Ты могла бы взять в аренду пескоструйный аппарат для шлифовки.

Эмма остановилась, присела на пятки и посмотрела на Харлана, стоявшего на причале. Вот уж кого она сегодня не ждала! Следует признаться, она очень расстроена из-за того, что не смогла остановить происшедшее между ними прошлой ночью. Она могла быть слепой насчет своего двоюродного брата, но уж сообразить, что Харлан намеренно завел с ней разговор о брате, так как сожалеет о случившемся прошлой ночью, ей не составило труда.

«А чего ты ждала? — спросила она себя, когда он поднимался на борт. — Тебя вряд ли назовешь неотразимой, особенно теперь, когда давно пора постричься и сбросить лишние девять килограммов».

— Так что ты сказал о пескоструйном аппарате? — спросила она, потом добавила достаточно хмуро: — Впрочем, в любом случае я не смогла бы его купить.

Харлан присел рядом с ней.

— Собаки съедают все твои деньги?

Эмма застыла.

— Тот факт, что ты в своей жизни был лишен домашних животных, не дает тебе права критиковать тех, у кого они есть.

Харлан поморщился.

— Хорошо, хорошо. Острота вышла паршивой. Это была шутка, на самом деле я не имею ничего против собак, просто мало знаю о них.

Он произнес это достаточно искренне, и гнев Эммы постепенно исчез. Какое-то время она пристально рассматривала Харлана.

— Я могу исправить это, — произнесла Эмма.

Видимо, что-то такое промелькнуло в ее глазах, потому что Харлан насторожился.

— Я не уверен, что мне понравится твоя затея.

— Тебе не может не понравиться то, о чем я думаю, — сказала она и ясно представила Харлана с добродушным щенком на руках.

Эмма услышала, как странно, напряженно он вздохнул. Этот звук заставил ее прокрутить картинку в голове еще раз, и теперь уже она вздохнула. Эмма поспешно открыла рот, желая объяснить, что она имела в виду, но, решив не усугублять ситуацию, так ничего и не сказала.

Она вернулась к работе и не поднимала глаз, даже когда Харлан присоединился к ней.

— Эмма, — промолвил он через несколько минут, нарушая молчание.

— Да? — в ее голосе звучала напряженность.

— Сбавь обороты.

Она не знала, что делать: обижаться или злиться. И вдруг неожиданно для себя самой рассмеялась.

— Иногда, — объяснила она, — я отношусь к себе и своей работе слишком серьезно.

— Может быть, потому, что многие не считают твое занятие стоящим? — произнес он.

— Есть и такие, — согласилась Эмма, не уточняя, что один из них — Харлан.