Спустя мгновение Эмма согласилась, и они пошли обратно на «Морской ястреб». Харлан приготовил поесть, скорее, чтобы, отвлечься, чем утолить голод, но, к его удивлению, они съели все. К тому времени приехал кран, и они вернулись на причал наблюдать за его работой.

У крановщика какое-то время ушло на установку такелажа и стропов вокруг того, что осталось от «Прелестницы». Спустя час парусник подняли из воды. Убедившись, что остов удерживается прочно, оператор крана приготовился забросить его на баржу. В этот момент Харлан что-то заметил. Он помахал крановщику, прося его остановиться.

— Что это? — спросил он, нагибаясь вперед, чтобы внимательно посмотреть на мокрый корпус.

— Что? — спросила Эмма.

— Там. Со стороны киля.

— Ты имеешь в виду пятно, похожее на заплату?

— Да. Этого не было, когда я нырял и осматривал корпус, — заплата, должно быть, сделана недавно.

— И небрежно, — вмешался спасатель, подойдя к ним на причале. — Совершенно непрофессиональная работа.

— Для чего она? — забеспокоился Харлан вслух. — С килем было все в порядке.

Любопытно.

Когда кран опустил искореженный корпус на баржу, Харлан попросил разрешения взойти на борт и осмотреть судно. Эмма не решилась подняться на баржу и осталась на причале.

Приблизившись, Харлан отметил, что заплата на самом деле свежая. Увидев, какова ее толщина, он забеспокоился, попросил у крановщика нож. Выяснилось, что заплата была не чем иным, как прямоугольником из пластика, глубоко впаянным в корпус, а затем покрашенным под цвет киля. Харлан продолжал ковырять его ножом, пока не освободил один конец.

Определенно внутри что-то было. Харлан продолжал и, наконец, лезвием ножа проткнул пластик — его взору предстала маленькая связка бумаг. И тут, на какое-то мгновение, Харлан пожелал оставить все, как есть, не хотелось еще больше втягивать в это Эмму. Во всяком случае, не теперь, когда за этими бумагами охотятся те парни, не желающие останавливаться ни перед чем.

— Что это? — крикнула Эмма с причала.

Харлан заколебался. Лучше просто сжечь бумаги непрочитанными, но это позволит тем парням думать, что они преуспели в своих действиях. И Харлан решил, что все-таки следует показать их Эмме. У нее есть право знать обо всем. Харлан вытащил бумаги, вернул нож озадаченному крановщику и сошел с баржи. Эмма ждала, наблюдая за ним с очень сосредоточенным выражением лица.

Первые ее слова сильно удивили Харлана.

— Это то, о чем писал Уэйн, ведь так?

— Что?

— Он написал в письме, что парусник хранит секреты глубоко, но они — там. Что ответ на паруснике.

Только после ее слов Харлан вспомнил о письме Уэйна, отправленном им за день до смерти.

— Однако ответ на что? — пробормотал Харлан по пути на «Морской ястреб», чувствуя, что ничего хорошего они не найдут.

Вернувшись в кают-компанию, они вскрыли пакет. Внутри оказалось несколько листов бумаги, похожих на страницы из главной бухгалтерской книги, и еще один конверт — маленький, с надписью «Эмма». Разложили бумаги на большом столе — колонки с инициалами, датами, какими-то числами и, возможно, адресами — для Эммы и Харлана это явно ничего не значило.

Харлан посмотрел на Эмму: она пристально глядела на маленький конверт, который еще не вскрыли. На ее лице были написаны те же чувства, что и у Харлана, — ответ внутри и, возможно, не тот, что хотелось бы узнать.

Он заметил, как спустя мгновенье Эмма, собравшись с духом, протянула руку к конверту.