–Эй, ты! – резко сказала она.

Грабитель обернулся к ней. Вместе с ним повернулся и пистолет.

– Забирай мои, – сказала она.

– Что? – спросил он.

– Оставь ее в покое. Забирай моитрусики.

– Что?

– Протяни руку под юбку, – прошептала она. – Сорви мои трусики.

На минуту ей показалось, что она сделала непоправимую ошибку. Его лицо исказилось словно от гнева, и пистолет в руке затрясся еще сильнее. О Господи, подумала она, я помогла ему увидеть самого себя: пистолет у него как член, и он сейчас разрядит его мне в лицо! Но потом выражение его лица странно изменилось, на губах появилась таинственная улыбка, глаза заблестели знанием «общей тайны», их общим секретом... Он опустил пистолет и подошел вплотную.

– Полиция! – крикнула она и в ту же минуту выхватила из сумки пистолет тридцать восьмого калибра, прижала дуло к его шее и тихо сказала, так, чтобы никто больше не слышал: – Не смен думатьоб этом, а то пристрелю!

Она потом не раз вспоминала, как крикнула «Полиция!» и как в одну секунду уничтожила их общую тайну. И она часто спрашивала себя впоследствии, не разоружила ли она его тогда способом чрезмерно жестоким и несправедливым.

Она защелкнула наручники на запястьях преступника и наклонилась за «магнумом» – Трусоватый бандит уронил его на пол.

Он думал о том, что в театре работало слишком много людей. Даже если лейтенант даст ему в помощь еще одного человека, то и тогда потребуется минимум неделя, чтобы допросить всех, кто занят в этом шоу. На смерть Пако Лопеса никто не обратил внимания.

А вот гибель молодой Андерсон была отмечена в дневной газете, и возмущенные журналисты требовали найти и обезвредить «маньяка, совершившего преступление».

Газетчики не знали, да и Карелла не собирался им рассказывать, что некто Пако Лопес был убит из того же ствола. Журналистам бы очень понравилось обсасывать «вероятную» романтическую связь (такая вероятность приходила на ум Карелле) между молоденькой танцовщицей и пуэрториканцем, торговцем наркотиками. Такая история дала бы обильную пищу для новостей по телевидению – тележурналисты запрыгали бы от радости. В конце концов, в шоу были две танцовщицы-пуэрториканки... Ну, необязательно пуэрториканки. Карелла только спросил, были ли «латиносы»в шоу, и Тина Вонг сказала ему, что были две девушки. А это могли быть кто угодно: пуэрториканки, кубинки, доминиканки, колумбийки. Только назови – в городе найдутся любые. И обе лесбиянки. Карелла подумал: хотя бы одна из них имела отношение к нюхательному порошку? И еще он подумал, не знала ли одна из них Пако Лопеса? В шоу было занято сто четырнадцать человек, из них один или несколько человек могли быть связующим звеном между Салли Андерсон и Пако Лопесом. Если вообще между ними была какая-то связь, помимо ствола тридцать восьмого калибра, выстрелами из которого были убиты оба.