Взгляд Маккрея переместился на дуло. Миновало несколько секунд, прежде чем он пришел в себя и к нему вернулся голос – и присутствие духа.

– Кто ты такой, черт побери?! – заорал он.

Джон Брин выстрелил, и пуля выбила стакан с виски из руки Маккрея.

– Я задал тебе вопрос, Маккрей. – Голосом Брина можно было бы дробить камень. – Если хочешь еще раз увидеть прелести своей дамочки, отвечай. Быстро.

– Я никогда не слышал о Джу…

Следующий выстрел Брина попал Маккрею в плечо.

Он рухнул на диван. Кровь из раны брызнула на подушки, на пол, попала на Белль. Она закусила губу, но ничего не сказала, лишь отодвинулась от Маккрея и устремила взгляд на незнакомца с ружьем.

Маккрей обливался потом, его лицо стало пепельно-серым, глаза едва не выкатились из орбит. Преодолевая обжигающую боль, он зажал рану рукой. Пуля только задела его; в следующий раз ему может и не повезти. На красивом, загорелом лице незнакомца с ружьем читалась такая решимость, что Маккрей понял: его не урезонить и не обмануть, с ним не поспоришь. Остается надеяться на то, что Нож придумает какой-нибудь выход.

– Ладно, сукин ты сын, – скрипучим голосом произнес Маккрей. – Я расскажу тебе, что знаю. Но знаю я не много…

– Говори. Где она?

Брин слушал, держа Маккрея под прицелом, а Маккрей рассказывал историю о том, как его обокрала банда братьев Монтгомери. По его мнению, они будут и дальше обкрадывать его, пока их не схватят и не бросят в тюрьму, а еще лучше – пока их не вздернут. Что касается девчонки, Джулианы Монтгомери, то она была удачным ходом, шансом, который он упустил. Шериф Дейн надеялся, что она приведет их к банде, но этот охотник, Роудон, сбежал с ней прежде, чем они успели допросить ее. Нет, исходя гневом, признался Маккрей, они даже не представляют, где прячется она, Роудон и банда братьев Монтгомери. Однако его люди продолжают поиски. Они прочесывают район, и это лишь вопрос времени…

Брин убрал палец со спускового крючка. Маккрей подтвердил то, что, в надежде на две тысячи долларов, сообщил Дейн. Брин предупредил шерифа, что тот получит деньги только в том случае, если его сведения помогут найти девчонку.

Джон Брин чувствовал, что он близок к цели. В нем вспыхнуло возбуждение. Он внимательно рассматривал стоявшего перед ним пожилого мужчину. Седой, лысеющий, с тяжелой челюстью, с поседевшими усами. Его губы презрительно изогнулись. Изредка до него доходили кое-какие слухи о Маккрее. То, что он узнал, не произвело на него особого впечатления. Маккрей делал то же, что и он сам, когда взбирался наверх, но делал это плохо. Брин считал его глупым и недальновидным. Разве он не понимает, что действовать нужно тайно, а давить – осторожно? Что необходимо сохранить себе доброе имя и репутацию, иначе, когда он станет богатым и добьется власти, никто не захочет иметь с ним дело. Насилие и мошенничество как метод можно использовать лишь в крайнем случае, причем тайно, а потом следует убить исполнителя. Вот так строятся империи и создаются имена. Вполне возможно, что у Маккрея есть деньги, определенная власть в маленьких городках вроде Платтсвилла. Но если он хочет стать важным человеком для Америки, влиять на события – покупать людей, выборы, компании с той же легкостью, как другие покупают мешок зерна, – ему надо хотя бы внешне выглядеть честным.

Недостаток респектабельности – вот в чем проблема Маккрея.