|
Брин пренебрежительно взмахнул рукой, разрешая Маккрею уйти. Ему было плевать на этого человека и его проблемы. Единственное, что его интересовало, была Джулиана. Пока он слушал Маккрея, у него возникло ощущение, что, дабы заполучить Джулиану, ему придется – пусть на время – объединиться с этим человеком. Он также понял кое-что насчет охотника, Коула Роудона, который, очевидно, является их общим врагом. Этот тип не отпускает от себя Джулиану ни на шаг, но вот почему – этого Брин понять не мог. Его действия выглядели странно. Сначала он упрятал ее в тюрьму, а потом укокошил двоих, чтобы вытащить ее оттуда. Зачем? Чокнутый какой-то. Возможно, он решил вынудить судью увеличить вознаграждение. Жадный ублюдок, не без одобрения подумал Брин. Или, предположил он, Роудон использовал Джулиану для того, чтобы братья Монтгомери приняли его в банду. Если он объединится с ними, чтобы грабить на дорогах, у него будет больше золота и денег, чем можно заработать охотой.
Проклятие, ему плевать, что движет Роудоном. Ему нужна только Джулиана Монтгомери. И Маккрею она нужна – как инструмент, чтобы разделаться с ее братцами. Действуя вместе, они найдут и Джулиану, и братьев Монтгомери. Нужно разыскать хотя бы одного из банды – и он обязательно приведет их к остальным. И тогда они с Маккреем получат желаемое. Когда Маккрей замолчал, на некоторое время в комнате установилась тишина, которую нарушало тиканье часов на камине. Белль Мэллори не шевелилась, Маккрей и Нож тоже не двигались с места. Наконец Брин кивнул. – Ладно, твоя история кое в чем убедила меня. Пока что ты не умрешь, Маккрей. Нож, не осмеливавшийся до этого вставить слово, так как на него был направлен «кольт» Барта Мюллера, не выдержал. – А теперь расскажи нам, кто ты такой, – выпалил он. В его темных глазах сверкала ярость. – Еще никто не позволял себе так оскорблять мистера Маккрея! Ты слышишь меня? Никто! Взгляд Брина был прикован к залитому потом лицу Маккрея. – Ты, Маккрей, наверное, слышал обо мне, – тихо сказал он. – Джон Брин. Маккрей дернулся, как будто в него выстрелили. У него отвисла челюсть, и он ошалело уставился на высокого, широкоплечего мужчину. Джон Брин был легендой. Маккрей молился на него, следовал его примеру в сколачивании своего состояния. Бесспорно, он добился определенного успеха, но его достижения не шли ни в какое сравнение с успехами Брина, который воистину был владельцем огромной империи. Более того, Маккрей мечтал, что в один прекрасный день у них появятся общие интересы, что когда-нибудь Брин одобрит его достижения. Но Нож все испортил. – Мне плевать, кто ты, – прошипел он, с трудом преодолевая желание выхватить пистолет. Его пальцы конвульсивно сжимались и разжимались. В полуденном солнечном свете, пробивавшемся через бархатные шторы, его лицо казалось уродливым, темные глаза мрачно блестели. – Уберите свои чертовы пушки и дайте мне позвать доктора к мистеру Маккрею, иначе… – Заткнись, Нож, – оборвал его Маккрей и поднялся на нетвердые ноги. Кровь все еще сочилась из раны, лицо сохраняло неестественную бледность. Он протянул Брину здоровую руку и улыбнулся: – Рад познакомиться с вами, мистер Брин, очень рад. Если бы я знал, кто вы, мы бы избежали всех этих неприятностей. Готов помочь вам любым способом, сэр. – Приятно слышать это. – Как я понимаю, за девчонку Монтгомери объявлено вознаграждение. – Колени Маккрея подогнулись, но он силой воли заставил себя стоять прямо. – Больше мне ничего не известно, мистер Брин. Связано ли это с вашим стремлением поймать ее? – А вот это уже тебя не касается, Маккрей. Брин опустил ружье, разгладил усы и с презрением оглядел заставленную мебелью, кричаще отделанную гостиную. |
