Это было правдой. Убийство Маккрея освобождало горожан от тирании безжалостного и не чурающегося грязных методов дельца. Несмотря на то что братья Монтгомери находятся в розыске, жители Платтсвилла, выбравшись из-под пяты Маккрея, встретят их с распростертыми объятиями, возможно, даже устроят танцы в их честь.

– Это значит, что Джози сможет вернуться домой, – заметил Уэйд, протянув Томми и Серому Перу их фляжки с водой.

На лице Томми появилось задумчивое выражение.

– В таком случае у меня может возникнуть желание немного задержаться в этих местах. – Он сделал большой глоток и устремил взгляд на Коула, который спокойно стоял рядом с фургоном Янси. – Ты очень хладнокровный тип, Роудон. Но у нас с тобой остались кое-какие счеты.

– Ты о чем, Монтгомери?

– Ты заставил мою сестру плакать.

И Коул, и Уэйд изумленно уставились на него. Такое можно было ожидать от кого угодно, но не от бесшабашного и добродушного Томми.

– Ты думал, я не заметил? – обратился Томми к Уэйду, поудобнее устраиваясь на сене. – Но я вижу больше, чем тебе кажется. И я знаю, что слезы Джулианы на совести Роудона! Черт, всем же ясно, что она влюблена в него.

Коул прищурился.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь.

– Как раз наоборот, – возразил Уэйд. – Послушай, Роудон, каковы твои намерения в отношении нашей сестры?

Коул не верил своим ушам. Эти двое ополчились против него и требуют, чтобы он рассказал о своих чувствах к Джулиане! Он никогда ни перед кем не отчитывался, а эти два оболтуса, такие же упрямые и наглые, как их сестрица, вознамерились заставить его отвечать и обливаться потом от волнения!

Забавно, его это возмутило не столь сильно, как он думал.

– Если бы у вас, ребята, была хоть капля ума на двоих, вы бы сразу поняли, что из меня выйдет ужасный муж, – спокойно сказал он. – Я не подхожу для семейной жизни…

– Проклятие, подойдешь, если женишься на Джулиане! Мы об этом позаботимся, – вспылил Томми.

Коул рассмеялся. Задиристый парень. Не трус. И нахальный. Он вспомнил, как Джулиана украла лошадь. И его «кольт». И потребовала, чтобы он не стрелял в медведя.

Внезапно в его душе что-то произошло. А почему бы нет? Почему, черт побери, нет? Маккрей мертв. Непосредственной опасности нет. Замужество защитит Джулиану от Джона Брина. Брину придется отступить, когда он – уже в качестве мужа Джулианы – приедет в Колорадо. Возможно, дело закончится перестрелкой. Однако когда она станет женой Коула, ни один охотник не осмелится даже на милю приблизиться к ней.

Став его женой, Джулиана будет в безопасности. Но будет ли она счастлива? В его ли силах вести спокойный, оседлый образ жизни, отказаться от одиночества и терпеливо строить счастье с женщиной и, возможно, растить детей?

Не просто с женщиной, напомнил он себе, а с Джулианой.

– Может, ты предпочел бы, чтобы она вышла за Киди? Он ни за что не упустит такую возможность, поверь мне.

От этих слов в душе Коула поднялась такая буря гнева, что у него на секунду перехватило дыхание. Картина, нарисованная Монтгомери – Джулиана живет с Киди, целует его, готовит ему, спит с ним, – подействовала на него, как ушат холодной воды. Он неожиданно понял, что не допустит, чтобы Джулиана вышла замуж за другого. Он вообще не отпустит ее от себя. Он согласен на любую жизнь с ней. Даже сегодня, отражая натиск Маккрея, он думал о том, чем она занимается, во что одета, какие мысли мучают ее. Она нужна ему так же, как земле нужен дождь, как растениям – солнце. Она должна быть всегда рядом, и ночью, и днем. И Джулиана, сказал себе Коул, внезапно преисполнившись радостной решимости, которая смела остатки сомнений, тревоживших его последние дни, и она нуждается в нем.