Девушка не ответила. Она с беспокойством вглядывалась в устье каньона, надеясь увидеть хоть кого-нибудь из остальных членов банды. Им уже давно следовало быть здесь, считала она.

Однако Кинкейд так увлекся поддразниванием охотника, что не придал значения этому важному факту.

– Из Таксона ты выехал вовремя, приятель, но потом где-то застрял. Я пару раз хотел дать тебе возможность догнать меня, чтобы побыстрее расправиться с тобой, но решил не тратить на это время. Меня ждала Гарнет, да и сюда хотелось добраться. Ты ведь не винишь меня, а, Роудон? Готов спорить, ты бы тоже сломя голову помчался к такой, как Гарнет, если бы у нее хватило глупости связаться с тобой.

– Интересно, позволила бы эта дама тебе прикоснуться к ней, если бы знала, что ты сделал с женщинами из почтовой кареты, прежде чем убил их? – ледяным тоном осведомился Коул. – Ты умело обращаешься с ножом, когда дело касается слабых женщин, но способен ли противостоять мужчине? – Он услышал приглушенный возглас рыжеволосой и понял, что той ничего не известно о расправе с пассажирами кареты. – Кажется, ты не рассказал своей подруге о своем «подвиге»?

– Они получили по заслугам, поскольку попытались сбежать. И ты, Роудон, тоже получишь свое. Причем очень скоро.

Роудон прищурился.

– Единственное, что я намерен получить, – это награду за твою никчемную шкуру, Кинкейд.

– Эй, Уикс, ты слышал? – крикнул негодяй. – Этот мальчишка думает, будто получит награду! Ну-ну!

– Бросай свои пушки, Роудон, ты у нас в руках! – заорал из хижины Уикс.

– Я даю возможность бросить пушку тебе, Кинкейд. И тебе, Уикс. Это ваш единственный шанс.

Из хижины послышался глухой хохот Эда Уикса. Ему эхом вторил Кинкейд. Коул спокойно наблюдал за ними, готовый к нападению в любую секунду. Его мышцы были напряжены, мозг тщательно анализировал ситуацию. Скоро все произойдет. Очень скоро. Его душа была скована льдом более холодным и прочным, чем ледники на вершинах Скалистых гор.

– Ты потрясающе глуп, парень! – закричал Кинкейд. Он покраснел от возбуждения, с него градом катил пот, губы были растянуты в злобной ухмылке. – Ты так и не понял, что скоро встретишься со своим Создателем. Тебя одурачили, перехитрили, обвели вокруг пальца, легко и быстро. Тебе больше не увидеть, как солнце садится за горизонт.

– Сдается мне, Кинкейд, ты тянешь время. Ждешь кого-то?

Бесстрастное лицо охотника привело Кинкейда в такое бешенство, что он стал пунцовым. Где, черт побери, Слейд, Берр и Мерфи? Им давно пора быть здесь. Проклятие, до чего же ему хочется увидеть, как охотник потеет от страха. А еще – как он истекает кровью. Он заставит его молить о смерти! Ну чего ждут эти идиоты?

– Слейд! Спускайся! Берр! Мерфи! Тащите сюда свои задницы. Он у нас в руках! – завопил он. Ответом ему была тишина.

Затем раздался крик орла, кружившего в вышине.

– Мерфи! Слейд!

Роудон наблюдал за тем, как меняется лицо Кинкейда. Краснота, вызванная бешенством, и победное выражение исчезли, рыхлые щеки побелели. Кинкейд тупо таращился на склон каньона, затем его недоверчивый взгляд переместился на вход в каньон. Не заметив ни малейшего движения, не увидев ни одного живого существа, он посерел и затрясся. На этот раз от страха. Его охватила животная ярость – ярость загнанного животного, стремящегося выжить, вынужденного убивать, сметать со своего пути всех врагов.

– Мерфи! Слейд! Берр! – в отчаянии заорал он и посмотрел на Коула Роудона. В черной глубине его глаз горела ненависть. – Ах ты, чертов сукин сын, – прорычал он. – Что ты сделал с ними?

– Совсем не то, что я собираюсь сделать с тобой, Кинкейд.