«Изумительно», – думала она, то и дело тихо ахая при виде пробуждавшейся к жизни весенней природы. Она впервые видела такие необъятные просторы. Казалось, прерия простирается до бесконечности. Тут и там из ровного ковра пастбищ, расцвеченных яркими пятнами полевых цветов, поднимался кустарник. Лимонно-желтое солнце дарило свой живительный свет и песчаным лилиям, и кораллово-красной дикой герани, и шотландскому чертополоху, украшенному пурпурными кисточками. Джулиану поразило многообразие кактусов. В начале путешествия кондуктор показал ей юкку с похожими на лезвия листьями и ярко-кремовыми цветами и растущий только в этих местах кактус с темно-красными цветами, которые четко выделялись на зелени травы. Девушку удивило изящество тополей. В зеленоватых водах Саус-Платт она разглядела качавшиеся на ветру дикие ирисы и рогоз. Восхитительно! В отличие от тщательно ухоженных садов, которые она в течение последних девяти лет видела в Сент-Луисе, яркие полевые цветы и причудливые кактусы радовали глаз и сердце.

– Ну разве здесь не прекрасно? – пробормотала Джулиана, не в силах оторваться от захватывающего дух пейзажа.

Дремавшая подле нее кузина Виктория поморщилась:

– Ты уже сто раз повторяла это.

Джулиана продолжала смотреть в окно.

– Взгляни на те вершины вдали, наверное, это Скалистые горы. Уверена, Денвер уже близко.

Сидевшая через проход Катарина Тобиас, тетка Джулианы, изнемогала от жары и неистово обмахивалась раскрашенным шелковым веером. Она была красивой элегантной женщиной. Господь наделил ее темными волосами, которые она собирала в пучок, глазами цвета красного дерева и широкими плечами, но начисто лишил чувства юмора.

– Во всяком случае, этот пейзаж интереснее, чем равнины Канзаса. Признаться, я уже начала побаиваться, что мне всю жизнь суждено смотреть на зеленую траву и скучные подсолнухи.

Дядя Эдвард отложил в сторону стопку бумаг, снял очки и, потерев красное пятно на переносице, устроился поудобнее.

– Мы будем в Денвере к ужину, – важно заявил он. Сидевший позади него мужчина принялся громко сморкаться в огромный носовой платок. Эдвард проигнорировал подобное нарушение приличий. – На вашем месте, девочки, я бы немного поспал, чтобы быть полными сил к вечеру. Мне бы не хотелось, чтобы у вас слипались глаза, когда мы отправимся на прием к мистеру Брину.

– Хорошо, папа.

Уставшая от яркого солнца, тряски, жары и духоты Виктория послушно откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. А Джулиана с мечтательной улыбкой на губах повернулась к окну.

«Ладно, – подумал Эдвард, опять водрузив очки на нос, – пусть вдоволь налюбуется дикой природой, раз у нее есть желание. Если все пойдет по плану, этот суровый первобытный край вскоре станет ее домом».

Он еще раз взглянул на девушку и остался доволен увиденным. Бодрая, жизнерадостная, его золотоволосая племянница олицетворяла собой пышущую здоровьем женственность. Даже в наглухо застегнутом дорожном платье из жесткой тафты и с прилипшими к потным вискам волосами она выглядела такой же очаровательной, как восхитившие ее полевые цветы. В вагоне было жарко и пыльно, женщины обмахивались веерами, мужчины обливались потом и облизывали сухие губы. В воздухе стоял тяжелый неприятный запах. Джулиана же, свежая и соблазнительная, как персик, сияла от восторга.

Эдвард продолжал с улыбкой изучать племянницу. Без сомнения, девушка будет иметь множество поклонников. С копной золотистых волос, с соболиными бровями и стройной и грациозной фигурой она напоминает сказочную принцессу.