Стоявшие за ним мужчины разразились громким хохотом. Один из них сплюнул, и плевок впитался в пыль всего в футе от сапога Коула.

– Один маленький совет, – проговорил Коул, помогая Джулиане спешиться. Он знал, что с Джексоном нет смысла ходить вокруг да около. – Еще раз встанешь у меня на пути, и я прикончу тебя.

Воцарилась гробовая тишина. Джексона охватило бешенство, и его лицо перекосилось. Джулиана с замирающим сердцем ждала, что он сейчас бросится на Коула. Но Джексон, очевидно, знал, что в честном поединке ему не одолеть знаменитого охотника. Поэтому он подавил бушевавшую в нем ярость, бросил на Коула испепеляющий взгляд и хрипло произнес:

– Возможно, это я прикончу тебя, Роудон.

– Нет, пока не научишься стрелять, у тебя ничего не получится.

Коул взял Джулиану за руку и направился к участку, но Джексон преградил ему дорогу.

– Кто твоя приятельница, Роудон? Ты не хочешь представить меня?

Он поднял руку, вероятно, намереваясь взять ее за плечо или прикоснуться к волосам, но Коул остановил его грозным взглядом.

– Не трогай ее, Джексон, – спокойно предупредил он. – Даже пальцем не прикасайся. Иначе я продырявлю тебя, отделаю так, что гробовщику нечего будет класть в гроб.

– Эй, – возмущенно воскликнул один из приспешников Джексона и, оскалившись, как волк, выступил вперед, – ты не имеешь права так с ним разговаривать! Нож, и ты снесешь это? Что он о себе думает?

У Джулианы громко стучало в ушах, но она все же расслышала чей-то ответ:

– Это Коул Роудон, ты, безмозглый тупица. Заткнись.

Коул двинулся вперед, и громилы расступились. Никто не прикоснулся к Джулиане, никто не произнес ни слова, хотя она и чувствовала на себе враждебные взгляды. Никто не посмел даже шевельнуться, потому что все боялись Коула. Одного его имени было достаточно, чтобы нагнать на них страху. Джулиана радовалась, особенно проходя мимо человека по имени Джексон, что Коул рядом, высокий, сильный.

Коул держал ее за руку, когда они поднимались на террасу, где стояла качалка и плевательница, и когда оказались в конторе. В этом помещении с низким потолком царил сумрак, так как свет не мог пробиться через грязные окна, однако никто не потрудился зажечь керосиновую лампу. Джулиана едва не закашлялась от едкого сигарного дыма, смешанного с запахом пота.

Люциус Дейн притворился, будто не слышал словесной перепалки на улице, и не обратил внимания на скрип открывшейся двери. Он поднял голову только тогда, когда парочка вошла в комнату. В качестве приветствия он использовал торжественный взгляд профессионального законника – он долгие часы отрабатывал его перед зеркалом после того, как пять лет назад наконец-то победил на местных выборах. Он не впервые покупал голоса избирателей, и вполне вероятно, что эти выборы будут не последними, однако из избирательной кампании он вынес один очень важный урок: нужно соответствовать своей роли. Конечно, звезда шерифа и «кольт» 45-го калибра помогали наводить порядок, но сильнее всего на сомневающихся, слабовольных горожан, проявивших нежелательный интерес к его прошлому в тот момент, когда он еще не был готов ответить на их вопросы, действовал холодный пристальный взгляд.

– Чем могу быть полезен, господа? – осведомился Люциус, положив руки с обкусанными ногтями на подлокотники кресла.

Он уже собрался приказать: «А ну говори, я не намерен торчать здесь весь день», – но, посмотрев на суровое лицо мужчины, предпочел промолчать. В его душе зародились неприятные предчувствия.

Роудон с изумлением посмотрел на шерифский значок.

– Ты кто, черт побери?

Коулу было достаточно одного взгляда на этого низкорослого, тщедушного человечка с глазами навыкате и кофейными пятнами на жилете, чтобы понять: перед ним далеко не образец честности и порядочности.