Дейн прокашлялся.

– Я совсем не против приятного общества, господа, но позвольте спросить: вас привело сюда какое-то дело? Или вы просто хотели повидаться с Хэнком Риверсом?

Коул посмотрел на Джулиану, которая не сводила взгляда с шерифа Дейна.

– Эту женщину разыскивает полиция Денвера, – медленно произнес он.

От его слов в душе Джулианы что-то умерло.

– Награда две тысячи. Сколько времени у меня уйдет на то, чтобы получить деньги?

Джулиана закрыла глаза, борясь с обжигающими слезами.

Дейн присвистнул:

– Две тысячи? А кто она?

Коул указал на доску у окна, где висели листовки с описанием разыскиваемых преступников. Рядом с нечетким портретом Джулианы висело описание ее внешности и перечень преступлений. Все это время Джулиана стояла, гордо расправив плечи, и бесстрастно смотрела вперед, но когда шериф взглянул на плакат, она почувствовала, как краска стыда заливает ее шею и щеки.

– Джулиана Монтгомери? – Дейн навострил уши. Он с новым интересом посмотрел на девушку. – Сударыня, вы имеете какое-нибудь отношение к этим ужасным Монтгомери? – спросил он.

Джулиана вскинула подбородок. Она упорно боролась с паникой, всеми силами пытаясь сохранять достоинство, оставаться суровой и высокомерной. Ей трудно было поверить в то, что Коул Роудон бросит ее в этом ужасном городе, отдаст в руки этого противного недомерка. От страха ее руки похолодели. В чем обвиняют Уэйда и Томми? В убийстве? Это невозможно, заверила она себя, вспоминая красивых, жизнерадостных братьев, которых боготворила. Ее сердце разрывалось от тревоги за них, ужасала перспектива быть запертой в затхлой тюрьме и находиться под опекой Люциуса Дейна.

Зато она избавится от Коула Роудона. Но почему-то, на секунду представив, как он выходит за дверь и оставляет ее здесь, с шерифом, она начала задыхаться.

– Так вы ответите мне, сударыня, или нет? – грозно произнес Дейн, схватив Джулиану за руку.

– До суда я не буду отвечать ни на какие вопросы, – отрезала Джулиана, выдергивая руку.

Коул Роудон молча наблюдал.

– У нас строптивые нарушители спокойствия не имеют права на снисхождение. – Дейн искоса посмотрел на нее. – Утром я телеграфирую в Денвер и выясню мнение судьи Мейсона. А пока следуйте за мной. У меня много работы, я не могу чесать языком весь день.

Дейн направился к Джулиане, но она отпрянула от него. Ее лицо стало цвета ракушки, выбеленной морской водой.

– Вы хотите запереть меня?

– Нет, я собираюсь устроить вечеринку в вашу честь. – Дейн с усмешкой взглянул на Роудона, как бы ища поддержки, но лицо Коула осталось бесстрастным. Почувствовав неловкость, шериф обратился к Джулиане: – Конечно, я собираюсь запереть вас, сударыня. Только не создавайте себе проблем.

Он снова схватил ее за руку и повел к одной из сырых крохотных камер в задней части здания, куда почти не проникал дневной свет. Джулиана покорно пошла за ним, ощущая внутри неприятную пустоту и слабость. На нее волной накатило отчаяние, и она изо всех сил старалась не разрыдаться.

Рука Дейна была теплой и липкой. Из его рта шел отвратительный запах, достигая ноздрей Джулианы. Она спиной чувствовала пристальный взгляд Коула Роудона. Когда шериф остановился перед дверью камеры, она оглянулась.

В ее глазах горела немая мольба. Она не смогла бы объяснить, почему ждет от него помощи – ведь именно он захватил ее и привез сюда. Он ни разу не сказал ей доброго слова, не сделал ничего хорошего, если не считать того, что не пристрелил медведя.