Коул притворился, что не заметил яркого румянца на ее щеках.

– Ты забыла, что я собирался выяснить кое-что?

Джулиана впервые услышала в его голосе мягкие интонации. Подняв голову, она обнаружила, что Коул изучающе смотрит на нее, и, снова смутившись, провела рукой по распущенным волосам.

Коула заворожил их блеск, такой яркий в свете керосиновой лампы. Как это ни удивительно, заключил он, но его рубашка и брюки, хоть и велики ей, только подчеркивают ее женственность. Она выглядит потрясающе. Даже соблазнительнее, чем Спящая Красавица на картинках в книге Кейтлин.

Коул понимал, что идет по опасному пути. Нельзя выходить за рамки делового общения, напомнил он себе. А для этого нужно перестать пялиться на нее и думать о ней. Нужно сконцентрироваться на вопросах и ответах, на фактах и сведениях.

И все же когда Джулиана наклонилась к нему, чтобы подложить в его тарелку еще жаркого, и когда ее волосы случайно коснулись его щеки, он ощутил напряжение в чреслах.

Опасная, вот она какая. Ей ничего не стоит вдребезги разнести самые благие намерения любого мужчины. Так уж получилось, что денверская полиция разыскивает не толстуху с морщинистым лицом и грязными ногтями, а красавицу с фарфоровым личиком, которая может так же легко привести его в ярость, как и в восторг.

– Думаю, тебе пора рассказать мне, что произошло между тобой и Джоном Брином. – Коул поставил на стол чашку с кофе и посмотрел на Джулиану. – И во всех подробностях, ангел мой.

Так Джулиана и сделала. Она сидела, опершись локтями на стол, ее выразительное лицо было более оживленным, чем обычно, речь текла плавным потоком. Коул узнал о том, как Джулиана приехала на Запад, чтобы разыскать братьев; как дядя, не поговорив предварительно с ней, решил выдать ее за Джона Брина, к которому она не испытывала ничего, кроме отвращения.

– Значит, ты сбежала? Одна?

При виде его изумления Джулиана вызывающе приподняла подбородок.

– Не совсем, – спустя секунду ответила она. – У меня была Коломбина. Лошадь, которую я украла у Джона Брина, – объяснила она и поспешно добавила: – Просто не было иного выхода. Я не желала приносить себя в жертву мужским амбициям. Я сама распоряжаюсь своей жизнью – вернее, распоряжалась, пока не встретила тебя. Но что касается пятисот долларов, то Джон Брин все это придумал для таких, как ты. Вряд ли ты стал бы суетиться из-за простого конокрада, а?

Коул не ответил. Она была права. Его кровь кипела. Грудь, как кинжалом, пронзила ярость, дыхание перехватило. Его использовали! Использовали, чтобы схватить и подвергнуть пытке женщину, которая просто хотела свободы. Этот ублюдок Джон Брин сфабриковал ложное обвинение против Джулианы Монтгомери и пустил по ее следу всех охотников к западу от Миссури, обещав вознаграждение в две тысячи долларов. И он тоже стал участником этой дикой травли.

Ну почему он не выслушал ее раньше?

Потому что Джесс Берроуз и Лайза Уайт отучили его кому-либо верить. Потому что его собственный отец предал интересы семьи, потому что за годы, проведенные в сиротском приюте, он уяснил, что жестокость в природе человека, а внешность всегда обманчива.

Оправдания. У него их много. Однако их наличие не меняет того, что он сыграл в этом деле отвратительную роль.

Теперь он, вернее, они оба по уши увязли в этой истории. Для Джулианы она закончится только тогда, когда он разберется с бандой братьев Монтгомери, выведет из игры Маккрея и обличит во лжи этого проклятого дельца Джона Брина. Когда он всего этого добьется, поклялся себе Коул, Джулиана Монтгомери будет вольна поступать, как ей заблагорассудится. Но не раньше. А сейчас она в опасности, и Коул не считал нужным скрывать это.