– Комната большая, светлая… Мы можем выручить за нее хорошие деньги, – снова начала разговор Даниела. – Если назначим цену повыше, сможем привлечь приличного человека, врача, например. Доктор Петерка всю жизнь сдает комнаты над своей клиникой и всегда легко находил съемщиков. Мы живем совсем рядом с больницей. Комнату снимут за пять минут, – убеждала Даниела. Она не стала говорить тетушкам, что уже нашла квартиранта. Ей нужно было приучить их к этой мысли до десятого января.

– Нас разделают на кусочки в собственных постелях, – бросила Зузана, даже не поднимая глаз от шва, который старательно распарывала.

Ленка застонала – словно взвыла и смолкла сердитая кошка. Булавки по-прежнему торчали у нее изо рта, и она не могла ничего сказать.

– Тетя, – взмолилась Даниела, – прошу, не говори так.

– У нас по соседству похоронное бюро. Если Мясник поселится у нас, сможет бросать тела своих жертв прямо к Раусу на крыльцо. И избавит всех от лишних хлопот, – пробурчала Зузана.

Даниела знала, что уговорить тетушек будет непросто.

– Хотя нет. Беру свои слова назад. Он будет их бросать по частям. Сначала руку. Или сразу парочку, – бормотала Зузана. – Или обернет голову несчастной жертвы в ее же штаны. Или распилит туловище пополам и сунет в корзину, как было с бедняжкой Фло Полилло.

– Ты говоришь о ней так, словно была с ней знакома, – вздохнула Даниела.

– Просто я знаю, что ей точно не понравилось бы, что он отрубил ей голову, – фыркнула в ответ Зузана.

– Ее голову так и не нашли, – прибавила Ленка, горестно цокая языком. – Знать бы только, что он с ней сделал!

– Нам нужны деньги, тэти — взмолилась Даниела.

– Еще больше нам нужно спокойствие, – отрезала Зузана.

– В газетах писали, что он крепкого сложения, высокий и сильный. Иначе как он сумел бы приволочь тела к подножию Ослиного холма? Может, нам просто сдать комнату кому-то хилому… и невысокому? – с надеждой в голосе предложила Ленка.

– Думаю, он скатил трупы вниз со склона холма, а сам спустился следом и устроил весь этот театр, – парировала Зузана.

– В газетах писали, что вряд ли все было именно так. Трава на склоне не была примята, кусты не поломаны. Да и по самим трупам нельзя было сказать, что их тащили или бросали, – возразила ей Ленка. За последние пару лет они вслед за местными газетами обсудили это не меньше тысячи раз.

– Мне было бы куда спокойнее, если бы он убивал только мужчин, – призналась Ленка, и Даниела почувствовала, как ее губы сами собой сложились в улыбку. Ее восхищала эта прямолинейность.

– Судя по всему, старых дам он не убивает, – сказала Даниела. – Так что тебе ничего не грозит.

– Но ты-то не старая, Даниела, – возразила ей Ленка. – А я больше всего на свете боюсь за тебя.

– Да, я не старая. Но я не в его вкусе. И ты знаешь об этом.

– Ты не бродяга, – подхватила Ленка.

– Нет, не бродяга.

– И не живешь в Кингсбери-Ран, – продолжала Ленка.

– Но очень близко, – вмешалась Зузана.

– И не бываешь в сомнительных заведениях, – продолжала Ленка.

– Нечасто, – кивнула Даниела.

Тетушки разом уставились на нее, от изумления забыв про шитье, но Даниела широко улыбнулась им, и они вмиг успокоились.

– Но если мы так и не сдадим нашу пустую комнату, мне, возможно, придется бывать в них чаще, – предостерегла Даниела.

Зузана резко хлопнула себя по ноге:

– Немедленно прекрати.