– Куда вы? – крикнул он ей вслед.

– Не ваша забота, мистер Мэлоун, – отвечала она таким же ледяным тоном, каким он говорил с ней.

Он отставил лопату и поспешил за ней.

– Давайте помогу, – настойчиво предложил он, чувствуя, что ему пора извиниться за свое поведение.

– Нет… спасибо. Я справлюсь, – выдохнула она.

Он все же забрал у нее мешок, закинул его себе на плечо и изумленно отметил, что он страшно тяжелый. Как же она его несла, подумалось ему.

– Что там?

– Одежда. Много одежды. Я никогда не знаю заранее, что мне понадобится.

– Понимаю. – На самом деле он ничего не понял, но это не имело значения. Он мог ей помочь. – Ведите меня, – попросил он. Но она не двинулась с места.

– Обычно я беру тележку, – сказала она. – Но сегодня так много снега. Идти совсем близко, всего два квартала и еще один, в сторону.

– Тогда пойдем. – И он двинулся в направлении, которое она указала. Она с перепуганным видом поспешила следом за ним.

– И все же, сэр. Я сама справлюсь, – проговорила она и зашагала рядом с ним, на каждом шагу глубоко увязая в снегу. Господи, ну и дыра этот Кливленд. Она что, сказала ему «сэр»?

– Кажется, вы планировали звать меня Майклом, – заметил он.

– Планировала. Но… мне нелегко называть вас по имени.

– Да. Всем нелегко. – Одна лишь Молли звала его Майклом.

– Может, поэтому у вас было так много имен?

– Бог мой, да откуда вы все это знаете? – рявкнул он и резко остановился, так что мешок качнулся и чуть не свалился на тротуар.

Дани помолчала, не сводя глаз со своих сапог. Счистила снег, приставший к юбке. А потом с виноватым видом подняла на него глаза и объяснила:

– От вашей шляпы. В тот первый день, когда вы вошли в ателье, вы, наверное, решали, каким именем вам лучше назваться. Когда я взяла ваши вещи, все эти имена цеплялись за поля вашей шляпы, словно игрушечные обезьянки.

Маленькие пластмассовые обезьянки. Он живо представил себе этих обезьянок, вообразил, как они примеряют его личины.

– Ну хорошо. Какие там были имена? – спросил он, отказываясь ей верить.

– Вы меня проверяете?

– Да.

– Попробую вспомнить. Патрик О’Рурк. Майк Лепито. Майки… или Микки? Микки Монахан? Самую большую обезьяну звали Майклом Мэлоуном.

Не будь он так ошарашен, он бы расхохотался.

– То есть это было самое громкое из всех имен, – торопливо исправилась она. – Наверное… вы долго не снимали шляпу… пока думали, кем бы назваться, – пояснила она.

Он брел рядом с ней, не разбирая дороги, чувствуя, что и сам превращается в игрушечную обезьянку.

– Куда мы идем? – спросил он через пять минут, когда она свернула к невзрачному зданию, и двинулся вслед за ней к задней двери, стараясь наступать прямо в следы, которые она оставляла на нетронутом снегу.

– Вчера вечером я говорила вам… что готовлю тела бедняков к похоронам.

– Здесь? – ахнул он и от неожиданности не удержал на плече мешок с тряпьем.

– Да. Здесь. – Она принялась отпирать дверь рядом с узким помостом для выгрузки. Неприметное, хмурое, безотрадное здание снаружи походило на один из множества складов, занимавших всю короткую улочку.

Он последовал за ней, но остановился в дверях и принялся стряхивать с мешка налипший снег.

Помещение освещал лишь тусклый свет дня – электричества по-прежнему не было. Но Дани, готовая к этому, зажгла два фонаря, что стояли на рабочем столе прямо у входа.