– Терри… – леди Гермиона запнулась. – Лорд Монтегю, вы привели сюда сына, – она в смятении взглянула на отпрыска Монтегю, не зная, как скрыть набеленное лицо, ярко накрашенные губы и щеки, кричащую одежду. Они недвусмысленно говорили о ее занятии, которого юный Джордж явно не одобрял.

Хмыкнув, лорд Монтегю схватил сына за руку и потащил в главный салон.

– Удивлена? – спросил он ее. – А могла бы и не удивляться. Он уже совсем взрослый. – Он заставил юношу сделать еще шаг. – Он просто стесняется.

И женщина, и молодой человек с отвращением взглянули на него.

– Сегодня будет твоя ночь, мой мальчик, – продолжал отец. Ничего не заметив, он похлопал сына по спине, изображая сердечность. – Тебе пора становиться мужчиной. Эта леди знает, как это делается. Леди Гермиона, это мой сын Джордж.

В ледяном молчании, наступившем за этими словами, содержательница борделя оглядела фигуру и лицо молодого человека. Когда их взгляды встретились, он свирепо сверкнул глазами. Леди Гермиона торопливо отвернулась и безуспешно попыталась прокашляться. Ее голос сорвался, когда она окликнула, чтобы подали шампанское.

– Очень кстати, – согласился Теренс. – Но не слишком много – молодо-зелено, знаешь ли. Может не встать.

Лицо Джорджа стало кирпично-красным. Его руки сжались в кулаки.

– Юника, – леди Гермиона подошла к молодой женщине в переднике с белыми оборочками. Она могла бы оказаться просто горничной, если бы на ее черном платье не было такого шокирующе-глубокого выреза. Широко улыбаясь, она приблизилась к новым гостям с подносом, на котором стояли наполненные фужеры. С особо вызывающим движением она, глубоко вздохнув, подала шампанское Джорджу.

Вместо того, чтобы заглядеться на ее грудь, Джордж взглянул ей в глаза. Их жесткий, настороженный блеск показался ему отталкивающим. Его хмурое лицо помрачнело еще больше. Он попытался что-то сказать, но не смог, и на его лице только напряженно заходили желваки. Оглядев через плечо Юники просторный салон, он с трудом перевел дух.

На стенах панели красного цвета чередовались с панелями, на которых были изображены розовые обнаженные тела, мужские и женские, в объятиях страсти. Под этими рисунками на плюшевых диванах и креслах артистично расселась дюжина женщин. Все они были в различной степени deshabille – белые груди, руки, ноги были выставлены напоказ из-под шелкового белья и кружев. Одна из них, задрапированная в совершенно прозрачные шелка нежного оттенка, наигрывала на гитаре протяжную мелодию. Жар, идущий не менее чем от трех каминов, создавал в салоне духоту.

«Горничная» вразвалочку отошла, открывая на всеобщее обозрение белые икры, от черного кружева, окаймляющего нижний край ее панталон, до черных ботинок, доходящих до середины икр. Материал, составляющий переднюю часть ее юбки, сзади был собран в огромный черный атласный турнюр, шелестевший при каждом шаге ее чувственной походки.

Глаза Джорджа широко раскрылись. Краска на его щеках стала еще гуще.

– Высматриваешь, кто тебе особенно приглянется, мой мальчик? – Теренс фамильярно положил руку на плечи Гермионе.

– Терри, пожалуйста… – вопреки обыкновению она попыталась выбраться из-под его руки, но он не заметил этого.

Вместо этого он похотливо подмигнул и рассмеялся:

– Сегодня твой выбор, мой мальчик. Сегодня ты должен быть доволен.

Молодой человек возмущенно уставился на них обоих.