— Я стараюсь не вспоминать, но в самые неподходящие моменты вижу себя медленно падающей в овраг, даже когда и не думаю об этом, — сказала она.

— Понимаю, — тихо проговорил Брюс.

Клэр чувствовала, что он действительно ее понимает.

— О чем ты сейчас думаешь?

— Да так, ерунда всякая, — пожал он плечами.

Она залюбовалась его профилем, гривой темных волос, которая опускалась на плечи, и подумала, что он сейчас похож на первобытного человека: такой же необузданный, дикий, властный. Вздохнув, Клэр скользнула взглядом по мускулистой груди и упругому животу. Она все еще не могла привыкнуть к его изменившемуся телу. Мускулистое, крепкое и гибкое, оно, казалось, было вылеплено скульптором.

— Что ты так смотришь, Клэр?

Она вспыхнула.

— Извини. Просто я никак не могу привыкнуть к тому, как изменилось твое тело. Оно стало таким… мощным, таким внушительным. Ты выглядишь совершенно иначе.

— Лучше или хуже? — поинтересовался он.

— Не знаю, я еще не разобралась, — солгала она.

Голосом, лишенным всякого выражения, он произнес.

— Физический труд помогал мне скоротать время и хотя бы на время забывать о крушении всех надежд.

— По тебе сразу заметно, что ты в состоянии защитить себя.

Желваки заходили у него под кожей. Несколько секунд Брюс пристально смотрел на нее, потом снова перевел взгляд на огонь.

— Что это ты вдруг так заинтересовалась бывшим заключенным? — отрывисто спросил он.

Клэр вздохнула. Ну зачем он так называет себя? Зачем опять себя накручивает? Она бы отдала все на свете, чтобы Брюс вновь почувствовал себя нормальным человеком, а не отщепенцем. Она не отступит и сделает все возможное и невозможное, чтобы убедить его вернуться к нормальной жизни.

— Ты забыл, что я дважды в месяц приезжала, чтобы навестить тебя? — спросила она. — Я знаю, тебе всегда сообщали о моем приезде, но ты наотрез отказывался меня видеть. Мне приходилось ждать в помещении для посетителей, где я столкнулась с такими вещами… Я видела, что заключенных водят группами, даже если их ожидают родные. Я встречала угрожающие взгляды надзирателей и пробовала читать брошюры, предлагаемые тюремным начальством на случай… — Клэр оборвала себя, понимая, что и так сказала слишком много.

— На какой случай? — ухватился за ее слова Брюс.

— Не имеет значения. Я не знала, хотел ли ты, чтобы я принимала участие в твоей реабилитации после срока, но я готова была прийти тебе на помощь по первому зову. — Она помолчала. — Теперь вижу, что не хотел.

Он так сильно сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев.

Отведя взгляд в сторону, она спросила:

— Неужели ты совсем не скучал по мне, Брюс?

Он ощетинился, как бы в ожидании удара, тихо выругался и уставился на огонь.

Она наблюдала, как он пытается овладеть собой. Ее сердце билось как сумасшедшее.

— Извини, я не должна была об этом спрашивать.

— Я пытался не думать о прошлом. Зачем ломать голову над тем, чего уже нельзя изменить? Если не быть начеку все двадцать четыре часа в сутки и дать слабину, то живым оттуда не выйти.

— Я не представляю, как можно все время держать себя в напряжении.