Брюс взвился как ужаленный. Он рывком поднял ее на ноги и прижал к своему телу.

Клэр была уверена, что он не причинит ей никакого вреда. Она беззастенчиво улыбнулась в его разъяренное лицо.

— Ты ведь хочешь меня, правда?

Вместо ответа он крепко стиснул ее ягодицы и дал почувствовать силу и твердость своего желания.

— Будь ты проклята! — глухо проговорил он. По ее спине пробежал холодок. Нет, в его словах не было ненависти, они прозвучали почти как ласка, но все равно у нее возникло чувство обиды и сожаления, а сердце болезненно защемило. Не таких слов жаждала она от него услышать. Да только услышит ли она их когда-нибудь?

Проведя кончиками пальцев по его губам, она прижала ладонь к его щеке.

— Не проклинай меня, не надо. Лучше люби меня горячо и крепко, как умеешь только ты. Я знаю, мы оба хотим этого.

— Ты ведьма, женщина!

Клэр улыбнулась. У нее вдруг беспричинно поднялось настроение.

— Да, я ведьма, а вон там в углу стоит моя метла, на которой я прилетела. Не боишься, что я тебя заколдую? — Клэр звонко рассмеялась. Она поняла причину своего внезапного веселья.

Ей хорошо рядом с Брюсом, даже с таким неприступным и непредсказуемым, каким он был сейчас.

— Ты уже заколдовала, — раздраженно пробормотал он.

— Прошу тебя, избавься от своего гнева, от своей ненависти! — взмолилась она. — Они разъедают тебе душу и не приносят утешения.

— Не могу, — бросил он. В его взгляде промелькнули боль и страх предательства. — Да и не хочу. Они помогают мне жить.

Клэр размышляла, понимает ли он, что этим своим признанием он чуть-чуть приоткрыл перед ней дверь в свою душу, которую до этого держал плотно закрытой. Она и сама успела узнать, что гнев может быть огромной движущей силой. Слезы подступили к ее глазам, но она не позволила им пролиться. Она чувствовала его боль, как свою, но не хотела, чтобы Брюс подумал, что она жалеет его. Такой гордый и независимый человек, как ее муж, не потерпит жалости ни от нее, ни от кого-либо еще. Тем более от нее, ведь он считает ее виновницей своих бед.

— Тебе нет нужды защищаться от меня, Брюс. Я никогда не причиню тебе боли.

— Ты бы и не смогла, даже если бы захотела, потому что боль может причинить только дорогой тебе человек. Чужой сделать этого не может, просто потому что он… чужой, — холодно заявил он.

Сердце Клэр сжалось от боли и обиды. Как он мог? Он специально постарался уколоть ее побольнее. Неужели она действительно ничего для него не значит? Неужели она ни капельки не дорога ему? Неужели в его сердце не осталось для нее ни чуточки тепла?

Что ж, пусть как человек она ничего для него не значит, пусть он презирает ее, но он страстно желает ее как женщину, и этого ей пока достаточно. Она будет довольствоваться малым, будет по крупице отвоевывать его сердце у демонов, завладевших им, и не отступит, пока не вернет его любовь и доверие. Терпение и еще раз терпение, напомнила она себе. И мы посмотрим, так ли я безразлична ему, как он хочет показать.

Клэр заглянула в его глаза, но не увидела там ничего ободряющего. Тем не менее сдаваться она не собиралась. Прежде, чем он успел ее остановить, она обвила его шею руками и впилась поцелуем в его горячие полуоткрытые губы.

После минутного колебания, которое в общем-то ничуть не удивило Клэр, Брюс принял предложенный мир. Он стал пылко отвечать на ее поцелуй. Он даже не оторвал своих губ, когда поднял ее и понес через комнату, усадив затем на круглый коврик у камина. Опустившись на колени между ее ног, Брюс взялся за полы ее рубашки. Клэр нежным прикосновением остановила его.