Брюс шагнул вперед, обернулся, придерживая для нее ветки, и уже сунул было голову в отверстие, когда Клэр сзади дернула его за рукав.

— Э… Брюс, а змей там случайно нет?

Брюс улыбнулся.

— Не волнуйся, они здесь не водятся. По крайней мере я ни разу не видел.

Клэр опасливо огляделась.

— Не слишком успокаивающе, но придется поверить тебе на слово.

Брюс протиснулся в проход и зажег фонарь, который прихватил с собой. Она вошла следом и огляделась.

Пещера была совсем небольшой, скорее похожей на грот, хотя Клэр плохо представляла, чем они отличаются друг от друга. Свод был довольно высоким, что не приходилось пригибаться даже Брюсу, стены шероховатые, пол песчаный и сухой.

Клэр прошла на середину и остановилась. Брюс наблюдал за ней от входа.

— Когда дедушка впервые привел меня сюда, то рассказал легенду о добром духе Торки, который якобы обитает в этой пещере с незапамятных времен.

— И чем же он знаменит, этот Торки? — поинтересовалась Клэр.

— Он считается покровителем охотников, но и к прочим благосклонен. Говорят, если загадать в этой пещере желание, оно непременно сбудется. Но только это должно быть доброе желание.

— А ты загадывал? — улыбнулась Клэр.

— А то как же.

— Ну и как? Сбывалось?

— Всегда.

— И какое желание ты загадал, когда был здесь в последний раз?

— Я больше не верю в чудеса, — хмуро проворчал он.

Его реакция расстроила ее, но она не подала виду.

— Когда мы с тобой были женаты, ты мне много рассказывал о красоте гор и вересковых пустошей, но ни разу не упомянул об этом месте. Почему?

Брюс печально улыбнулся своим воспоминаниям.

— Я собирался привезти тебя сюда в отпуск. Я мечтал о том, как приведу тебя сюда и мы будем купаться в прозрачной голубой воде, а потом я буду любить тебя на берегу озера, прямо среди душистой травы, а еще на ковре из сосновых игл, а еще в пещере… — Он осекся, увидев, что Клэр вот-вот расплачется. — Не надо, милая, не плачь. — Брюс подошел и нежно привлек ее к себе. — Я не хотел тебя расстроить, прости.

— Ничего, — шмыгнула она носом, — сейчас пройдет. Просто я подумала, что нашей девочке сейчас было бы уже пять лет. И она могла бы быть с нами здесь, любоваться природой, ловить бабочек, бегать и резвиться. Ты учил бы ее ловить рыбу и разводить костер, а вечером мы расстелили бы одеяла в пещере и лежали все втроем, прижимаясь друг к другу, и ты рассказывал бы ей о своих героических предках, сражавшихся за независимость Шотландии.

Брюс крепче прижал ее к себе. Ему хотелось бы утешить ее, сказать, что еще не все потеряно, что у них еще будут дети, что все будет хорошо, но он не был уверен в себе. Не в своих чувствах к Клэр, нет. Он уже понял, что никогда не переставал любить ее. Он не был уверен в своей способности вернуться к нормальной жизни, к людям. Что-то сломалось в нем в тюрьме, что-то надломилось, порвалась какая-то нить, связующая его с внешним миром, и даже сейчас, после того как он узнал правду, у него не было желания вернуться к прежней жизни.

А Клэр заслуживает лучшего, чем погруженный в себя, мрачный и угрюмый отшельник, которого по ночам мучают кошмары. Он немного отстранился и поцеловал ее в кончик носа.

— Не расстраивайся, солнышко. Ты еще молода. У тебя еще будут дети.

Клэр замерла. Он сказал «у тебя»? Неужели он до сих пор так и не понял, что они должны быть вместе? Что они с самого начала были предназначены друг для друга и суровые испытания, через которые им обоим пришлось пройти, только укрепили их любовь?

У нас! — хотелось крикнуть ей.