— Предательство отца больно тебя задело, а общение с Фэй только укрепило во мнении, что мужчины — безответственные и беспринципные существа.

Энджи сердито поджала губы, все еще горящие от поцелуев.

— Об этом мы уже говорили.

— Да, помню, просто меня удивляет, что ты так легко согласилась с мнением Аллегры.

Энджи бросила на него колючий взгляд.

— Аллегра поступила так, как считала правильным, женщины, знаешь ли, многое могут стерпеть, но не всем это легко дается.

— Тогда почему ты не раздеваешься на сцене вместе с Фэй?

Кейд окинул ее долгим взглядом с головы до ног, задержав внимание на груди, потом на бедрах, затем снова посмотрел в глаза и с безжалостной прямотой заключил:

— У тебя хорошая фигура, ты прекрасно танцуешь, пожалуй, ты могла бы зарабатывать больше, чем она.

От возмущения Энджи на время лишилась дара речи.

— Это не моя стихия, — наконец процедила она.

— Тогда предлагаю другой вариант. Я плачу тебе за то, что ты остаешься со мной… скажем… год, а потом ты сможешь уйти.

Энджи ахнула. Не может быть, чтобы Кейд говорил серьезно! — пронеслось у нее в голове.

— Ты шутишь? Это же нелепо…

— Вовсе нет. — Кейд ответил невозмутимо, да еще и с такой долей злой иронии, что Энджи покрылась гусиной кожей. — Наши поцелуи показали, что в моем предложении нет ничего нелепого. Думаю, мы не наскучим друг другу раньше, чем через год.

Энджи не ответила — просто не смогла, горло сжал болезненный спазм.

Она шла и молча слушала, как Кейд своим бесстрастным голосом разбивает ее тайные мечты, о существовании которых она и сама до сих пор не подозревала.

— Конечно, когда мы расстанемся, я обеспечу тебя материально, ты сможешь открыть свое дело, если захочешь. Первые несколько лет, пока твоя фирма, чем бы она ни занималась, не окрепнет, я буду оказывать тебе финансовую поддержку. — Кейд сделал паузу, но Энджи не ответила, тогда он продолжил все тем же бесстрастным, чуть насмешливым тоном: — От тебя требуется только одно: удовлетворять меня. А я, естественно, обещаю удовлетворять тебя.

У Энджи наконец прорезался голос.

— Я не продаю себя!

Она смотрела не на Кейда, а на цветущий куст — не потому, что ее уж так заинтересовал экзотический цветок, а потому что боялась встретиться с Кейдом взглядом. При его проницательности он запросто мог бы прочесть в ее глазах, что на какую-то секунду у нее возникло сильнейшее искушение согласиться.

Энджи резко остановилась и повернулась к нему лицом. Ее глаза метали молнии.

— Но я не могу сказать, как бы я себя повела, если бы мне нужно было заботиться о маленьком ребенке. Фэй думает, что ей нечего предложить, кроме своего тела. Она хочет, чтобы жизнь Джинни была лучше, чем ее собственная, она хочет дать дочери образование, а на все это нужны деньги. И она избрала самый быстрый способ их заработать. А ты, ты… ты просто узколобый сноб! — закончила Энджи с презрением.

На лице Кейда не дрогнул ни один мускул.

— Вижу, твоя преданность подруге безгранична, но ты забываешь, что женщины, подобные Фэй, встречаются во всех слоях общества. Возможно, те, с которыми сталкивался я, более искушенные, но они так же практичны, как Фэй.

— Тебе бы с годик пожить в ее шкуре, это отучило бы тебя судить людей.

7

Кейд смотрел, как Энджи уходит от него с гордо поднятой головой. Ее бедра по-прежнему соблазнительно покачивались при ходьбе.