Как ни странно, злость на самое себя придала ей сил, а силы ей сейчас были очень нужны. Энджи даже попыталась внушить себе, что вовсе не влюблена в Кейда и, что больше всего на свете хочет уехать от него подальше и в одиночестве зализать раны.

12

— Неплохо, у тебя уже получается. Думаю, этот саженец хорошо приживется.

Ободренная похвалой старого садовника, Энджи покраснела от удовольствия. Он внимательно осмотрел результаты ее трудов — делянку с саженцами многолетнего декоративного кустарника — и добавил:

— Не знаю, почему ты так рвешься в университет, по мне, это пустая трата времени.

В нашем деле главное не книжки читать, а чувствовать, что нужно растению, а этому в университете не научишься.

Энджи и сама задавалась вопросом, не будет ли учеба в университете напрасной тратой денег, которые достались ей в наследство от Аллегры.

Садовник пошел к выходу из оранжереи, но, сделав несколько шагов, вдруг остановился и вернулся к Энджи.

— Совсем забыл, я же приходил не просто так, а по делу. Там к тебе пришел какой-то красавчик, хочет с тобой поговорить.

Энджи думала, что за последние три месяца ей удалось избавиться от Навязчивой фантазии, что в один прекрасный день Кейд вернется в ее жизнь. Однако сейчас, когда садовник упомянул незнакомого мужчину, ее первой мыслью было: Кейд! Но этого просто не может быть, сказала себе Энджи, убирая садовые инструменты в ящик, нечего забивать себе голову несбыточными мечтами.

— Он не представился? — небрежно поинтересовалась она.

— Нет. И я никогда его не видел. Энджи посмотрела на часы.

— Я ни с кем не договаривалась о встрече, мы закрываемся через десять минут, он может подождать до закрытия.

Садовник покачал головой.

— С ним-то, конечно, за десять минут ничего не случится, но ты сегодня работала без обеда, так что можешь уйти пораньше.

Энджи вымыла руки и сменила рабочий комбинезон на обычную одежду. Взяв спортивную сумку, с которой ходила на работу, она направилась к выходу. Идя по коридору, она мельком взглянула в окно, выходящее на улицу, — взглянула и обомлела. У тротуара стоял сияющий темно-вишневый «бентли». Из всех ее знакомых на таком автомобиле ездил только один человек.

Дверца автомобиля распахнулась в ту же секунду, как Энджи открыла входную дверь. Кейд вышел, обошел капот и двинулся навстречу Энджи. Даже на расстоянии она ощутила знакомую ауру силы и власти, исходящую от его атлетической фигуры. Черный плащ придавал его облику нечто угрожающее. Внимательно оглядев ее с ног до головы, Кейд с поразительным самообладанием произнес:

— Привет, Энджи, как ты?

У Энджи пересохло во рту, но она нашла в себе силы заговорить:

— Удивлена.

А еще рассержена, добавила она про себя, иначе с какой стати у меня так часто забилось сердце и покраснели щеки? Не иначе как от гнева.

Кейд скептически вскинул бровь.

— Чему ты удивляешься? Неужели ты думала, что формальное «всего хорошего» в аэропорту Сент-Мэри будет последним, что мы друг другу сказали?

Энджи посмотрела на Кейда с таким видом, как будто у него выросла вторая голова. Кейд понял, что она не ожидала еще когда-нибудь его увидеть, и он догадывался почему: все мужчины, с которыми Энджи сводила жизнь, так или иначе ее бросали, и он не стал исключением. Кейд с тревогой отметил, что за эти три месяца Энджи похудела, ее лицо осунулось. Но губы остались такими же чувственными, зовущими. И он желал ее по-прежнему, если не сильнее.

— Мне казалось, мы сказали друг другу все, что хотели.

Энджи не желала отступать, наоборот, она выше подняла голову, глаза упрямо заблестели.