Энджи покраснела и возмущенно воскликнула:

— Какой трезвый расчет! Ты не человек, а арифмометр!

Не обескураженный ее вспышкой, Кейд продолжал:

— А еще я выбрал ее потому, что, хотя я ей нравился, она меня не любила. Я рассчитал, что в таком браке мне ничто не угрожает. С Аллегрой я не рисковал потерять самообладание, мне не грозила перспектива отдать свое сердце женщине, которая будет обращаться с ним так же, как обращался мой отец с сердцем жены. Я выбрал легкий, безопасный, но трусливый путь.

Кейд замолчал, и повисла напряженная тишина. Когда он снова заговорил, его голос разительно изменился, стал резким.

— А потом, накануне свадьбы, я встретил тебя, невинную семнадцатилетнюю девушку, и влюбился так, что самому страшно стало.

Энджи замерла, не в силах ни пошевелиться, ни что-нибудь сказать.

— Я не верил в любовь с первого взгляда и сейчас не верю, но что случилось, то случилось. Я женился на Аллегре, потому, что обещал и потому, что по-прежнему верил, что с ней я буду в безопасности. Если бы она не погибла, я бы и сейчас был ее мужем.

Это бесстрастное заявление вселило в Энджи надежду: она поняла, что Кейд человек слова и если уж обещал что-то, то сдержит обещание, чего бы ему это ни стоило.

— Мне очень жаль, что Аллегра когда-то думала, что я ей изменяю, — откровенно сказал Кейд. — Но хотя она была рада услышать, что я ей верен, я знаю, даже если бы это было не так, она бы никогда от меня не ушла. Аллегра была готова довольствоваться тем, что имеет. — Он помолчал. — А я пытался убедить себя, что доволен своим выбором.

Энджи молча подняла на него взгляд, из глаз Кейда на нее полыхнуло таким огнем, что она отшатнулась.

И вот через шесть лет я увидел тебя снова и понял, что все эти годы обманывал самого себя. Желание, которое, как я думал, мне удалось погасить, на самом деле все это время тлело где-то глубоко во мне. Стоило мне тебя увидеть, как оно вспыхнуло вновь и даже стало сильнее из-за того, что я его долго подавлял. И я понял по твоим глазам, что ты чувствуешь то же самое.

— Это не любовь, — неуверенно возразила Энджи.

— Может быть. Но потом я обнаружил, что ты не только невыносимо желанная женщина, но и умная, добрая, с сильной волей. Я понял, что хочу прожить с тобой всю жизнь. Как, по-твоему, Энджи, это любовь? Если да, то, значит я тебя люблю.

Энджи всматривалась в красивое, но напряженное лицо, не в силах поверить своим ушам. Наконец она осторожно переспросила:

— Любишь?

— Не знаю, что это, если не любовь. Страсть — это прекрасно, ни с одной женщиной мне не было так хорошо, как с тобой, но это только небольшая часть того, что я чувствую.

Энджи вскочила и шагнула к Кейду, в ее глазах вдруг заблестели слезы.

— Но, если ты меня любишь, почему ты позволил мне улететь с Треско? Почему ты целых три месяца не давал о себе знать? Не может быть, чтобы ты не догадывался о моих чувствах, но ты…

Не договорив, Энджи схватила его за плечи и попыталась встряхнуть, но это было все равно, что пытаться пошатнуть скалу. Злясь на себя за слабость, Энджи уронила руки и хотела отойти, но Кейд схватил ее за запястья.

— Я пытался бороться со своим чувством. Меня ужасала мысль, что я могу уподобиться своей матери, попасть в зависимость от тебя, стать рабом своей любви. Вот почему я тебя отпустил. А потом понял, что без тебя, моя жизнь пуста. — Кейд замолчал и в упор посмотрел на Энджи. — Надеюсь, ты тоже меня любишь. Ты была девственницей, но отдалась мне, неужели тобою двигали только похоть и любопытство?

Энджи покраснела, потом побледнела и со вздохом призналась:

— Нет.