Изменить размер шрифта - +

— Спасибо, не хочется.

Я вышла в коридор, задвинув за собой дверь. Разумеется, мои спутники еще не скоро угомонятся. Можно, конечно, сразу залезть на вторую полку, но заснуть не удастся. Ну да ладно, мне ли не знать, что в жизни бывают и неприятности похуже.

Я вспомнила о Глебе. Вот было бы здорово, если бы я опять встретила его в поезде! И мы бы договорили до конца. И все равно я была благодарна ему: похоже, мне как раз и не хватало априорно положительного отношения к моей ситуации, которое проявил этот странный попутчик. В юриспруденции это называется презумпцией невиновности, а на простом, понятном языке звучит так: человек не может быть назван преступником, пока не доказано, что он преступник. А сейчас речь шла не об абстрактном любом человеке, а о том, который был мне совсем небезразличен. Как я могла позабыть об этом?

Из купе донесся взрыв пьяного смеха. Я с досадой подумала, что если бы мать с тетей Ниной не накормили меня перед отъездом до отвала, можно было хотя бы посидеть в вагоне-ресторане.

Тут я заметила в конце коридора долговязую фигуру проводника, копошившегося у нагревательного бачка. Я направилась к нему.

— Простите…

— Слушаю вас? — он поднял на меня покрасневшие глаза плохо выспавшегося человека.

— Может, у вас найдется свободное место в каком-нибудь купе? В моем шумная компания, а мне хотелось бы… ну, понимаете?..

— Покой нам только снится, — пробормотал он. Пожевал губами. — Мм… в восьмом едут две пожилые женщины. Они на нижних полках, и если вас устроит верхнее место…

— Вполне, — ответила я.

— Но учтите, если кто-то будет подсаживаться, вам придется вернуться к себе.

— Безусловно, — заверила я.

Эх, если бы все проблемы в жизни решались так просто!

 

22

 

Но по мере того, как поезд отсчитывал последние десятки километров до моего родного города, меня вновь начали одолевать неприятные мысли и сомнения. Теперь и странный пассажир по имени Глеб, сгинувший на далекой станции, казался мне лишь плодом моего взбудораженного рассудка. Беспокоило и другое: я чисто по-женски опасалась, что за эти семь дней в жизни Бондарева могли произойти какие-то нежелательные для меня перемены. Да чего уж там темнить, я боялась, что в его квартире появилась другая женщина — которая взяла на себя обязанности не только сиделки.

Я никогда не спрашивала его о подружках, но знала, что до меня они были: как-то, убираясь в его спальне, я обнаружила в ящике прикроватной тумбочки две пачки презервативов, причем, судя по дате изготовления, они были вполне свежими. Правда, при мне никто из женщин Бондареву не звонил, но это не значило, что он не мог общаться со своими знакомыми женского пола, пока я была на работе.

С такими невеселыми мыслями я ступила на перрон родного вокзала. Взяла такси и через четверть часа была дома.

Первым делом я «пролистала» список входящих звонков. Бондарев звонил трижды — если не считать звонка накануне моего отъезда, когда я просто не взяла трубку. Разумеется, кроме этих были и звонки на работу, но я предупредила, чтобы ему отвечали, что я уехала по срочному семейному делу в Питер.

Я распаковала сумки, приняла душ. Перекусила и выпила чашку растворимого кофе. Села перед зеркалом и некоторое время изучала свое отражение. На меня смотрела утомленная, издерганная женщина. К тому же, как мне показалось, поездка добавила к моему возрасту еще пяток лет. Или не поездка, а последние события? Я достала из косметички помаду, пудру, начала приводить себя в порядок. Мои пальцы чуть дрожали.

В какой-то момент я поняла, что подспудно оттягиваю момент встречи, встала, оделась и решительно направилась к двери.

Уже на пороге спохватилась, вернулась в комнату и взяла из ящика серванта брелок погибшего Саньки.

Быстрый переход