— Гаррет, не надо. Только сделаешь хуже.

Он вздыхает и опускает взгляд на мое колено.

— Чем тебе помочь? Принести что-нибудь, еще бинтов? Я могу сбегать в аптеку.

— Кровь уже не идет. Врач дал мне запасные бинты. Они в верхнем ящике. — Гаррет уходит к комоду. — Захватишь, пожалуйста, спортивные штаны? Наверное, не стоит пока надевать узкие джинсы.

Он возвращается и садится рядом со мной на кровать, затем осторожно перебинтовывает мое больное колено.

Я улыбаюсь, наблюдая, как он закрепляет края.

— Ты же знаешь, я и сама бы смогла.

Он поднимает на меня полный раздражения взгляд.

— Давай ты просто позволишь мне о тебе позаботиться?

Я тянусь, чтобы поцеловать его.

— Прости. Хорошо.

Он натягивает на меня спортивные штаны, стараясь не потревожить колено. Я и сама в силах одеться, но Гаррет хочет помочь, и я позволяю ему. Обо мне никто и никогда не заботился так, как он.

Кто-то стучится в дверь, и Гаррет идет открывать.

— Привет, Джэс. Ты видела, что творится снаружи?

— Да, они приехали час назад. — Заходит Жасмин, куратор моего общежития. — Привет, Джейд. Я слышала, что ты упала во время пробежки на прошлой неделе. Ничего не сломала?

— Нет, только получила несколько синяков.

— У нее швы на колене. И сотрясение мозга, — отвечает Гаррет. — А из-за тех мудаков снаружи, ей стало еще хуже.

— Я навела справки и узнала, что они имеют право здесь находиться, — говорит Жасмин. — Им запрещено только заходить в общежитие.

— Какое право? Откуда? — возмущается Гаррет. — Это же частный колледж. Частная собственность.

— Я просто передаю тебе слова декана. На улице ты находишься в общественном месте, и тебя можно фотографировать.

— И преследовать? И причинять физический вред? Это законно?

— Я правда не знаю. Тебе лучше посоветоваться с адвокатом.

— Хорошо. Спасибо, Джэс.

— Надеюсь, ты скоро поправишься, Джейд.

— Спасибо. Тебя не затруднит принести мои костыли? Они остались на улице.

— Конечно, сейчас. — Она уходит.

Гаррет, который уже успокоился было, снова начинает заводиться.

— Не могу поверить, что им сойдет с рук все это дерьмо! Позвоню отцу и попрошу, чтобы он выяснил это у адвокатов. — Но его отец не берет трубку, и тогда Гаррет отправляет ему сообщение.

Принеся мои костыли, Жасмин говорит, что фотографы еще там. Мы смотрим в окно — половина, похоже, ушла. Наверное, те, кто успел наделать приемлемых фотографий.

— Может, мне просто к ним выйти? — говорит Гаррет. — Они сделают свои фотографии и отстанут от нас.

— Попробуй, но я не думаю, что это поможет. Скорее всего, теперь они будут ходить за тобой по пятам. Через несколько недель начинается шоу, и, похоже, ты в нем звезда.

До конца вечера мы не выходим наружу, а утром видим, что фотографов нет. Гаррет отводит меня к врачу, и тот накладывает на мое колено, в том месте, которое ночью открылось, новые швы.

Гаррет так волнуется за меня. Он хочет делать за меня все. Клянусь, если бы я разрешила, он бы носил меня на занятия на руках. Он даже настаивал, чтобы я вообще никуда не ходила, но я отказалась, потому что и так уже день пропустила. Не люблю отставать.

— Уверена, что не хочешь, чтобы я проводил тебя? — спрашивает он, когда мы возвращаемся в мою комнату.

— Да. Все будет нормально. Тем более, что тебе тоже нужно идти на занятия.

— Как ты собираешься нести все свои вещи?

— Как обычно — в рюкзаке.