— Дальше шагай сама, детка. Или ты пойдешь, или я перережу тебе горлышко прямо здесь. — Он толкнул ее, и боль снова пронзила голову. — Ну, что? Как перспектива?

Голова болела невыносимо, но она постаралась держать себя в руках.

— Я могу идти, — произнесла Чериш. Терри был доволен результатом.

— Ну, что я говорил тебе, Бикам? Пойдет как миленькая.

— Говорил, говорил, сукин ты сын, — выругался его напарник. Потом добавил тише:

— Давай двигать отсюда. Битый час тут стоим, у меня все уши к черту отмерзли.

Человек со сломанным носом дал ей пинка, отчего девушка споткнулась и чуть не упала, если бы он не ухватил ее за плечо.

— Пошевеливайся! — прорычал он. Чериш удивлялась, как она еще может переставлять ноги. Челюсть ныла. Боль усиливалась, и девушка стала опасаться, не сломана ли она. Насколько еще хватит сил выносить эти мучения? В ее отупевшем мозгу крутилась мысль, что эти люди безжалостны и глазом не моргнут, если она умрет, но не раньше, чем это жалкое человеческое отродье… Нет, лучше не думать о том, что они могут с ней сделать.

«Ах, Слоун, Слоун! Где же ты?» На мгновение ее разум прояснился, и Чериш вспомнила о высоком краснокожем друге Слоуна. Может быть, он знает, что ее похитили? Сможет ли он найти следы на мерзлой земле?

Она взяла себя в руки. Так, сначала левой, правой, левой, потом правой. Не надо сходить с ума. Слоун спасет ее. Он обязательно ее спасет. Она сосредоточилась на этой мысли. «Слоун придет. Слоун придет», — повторяла Чериш шаг за шагом, уже не замечая, что произносит эти слова вслух.

— Слоун придет, Слоун придет, Слоун придет…

Шедший сзади толкнул ее в спину. От предательского удара Чериш упала на колени и не могла подняться. Схватив за плечи, Терри дернул ее вверх и прошипел:

— Перестань бормотать, дрянь. Просто иди, молча. Два раза повторять не буду.

Наступила ночь. Они шли по сумрачному лесу; стволы возвышались со всех сторон, как немые великаны. Чериш казалось, что они прошли уже много миль, и она никогда не увидит маленького поселка на берегу Огайо. Они спустились в овраг. Здесь снег был так глубок, что набился в мокасины, и у девушки стали коченеть ноги. Перебираясь через сгнившие стволы, они повернули по склону наверх; тропинка уходила в сторону от берега. Здесь густо росли кусты, и замерзшие ветви больно хлестали Чериш по лицу. Спеленутая одеялом, она была беспомощной против этих ударов. Наконец тот, кого звали Бикам, остановился.

— Вроде пришли, а, Терри?

— Кажись, что здесь, на этой прогалине. Вся орава нас ждет. Должен еще прийти старик Палец, он даст сигнал, тогда и отчалим на старикашкиной посудине.

— Кажется, девка не стоит труда. Столько тащили, — пожаловался Бикам. — Наверное, хозяин хватится ее, ему такое не понравится. Она из семьи, не шлюха вроде.

— С чего ты взял?

— Когда ее трогаешь, она холодная. А та сучка так и лезла на рожон, выставлялась, словно девка в трактире. — Бикам подул на ладони, чтобы согреться. — Сейчас так хочется поскорей в тепло, забраться на кораблик и сопеть в углу.

— Да не волнуйся. Ветер дует, будь здоров, все наши следы замел. Лучше подумай, как свое богатство в штанах не отморозить.

Больше терпеть Чериш не могла. Она согнулась пополам и застонала. Ее мучительно рвало.

— Не люблю брезгливых баб, — злобно сказал Бикам.

— Слава Богу, у нее сегодня не тяжелый день. Да даже если и такой, мне плевать. С ней хорошо можно провести время.

— Это точно, все равно, сверху ли сидеть, снизу ли лежать.