— Госпожа Ошлви сказала мне, что я найду тебя именно здесь, где я запретил тебе быть.

— Это вещи моей матери. Почему они должны быть спрятаны? — Квинтин заметил, что поведение отца изменилось. Тот не кричал, но злобный блеск его глаз еще больше пугал мальчика.

Роберт спокойно подошел к Квинтину и, взяв из его рук связку писем, положил их обратно в сундук. Затем вытащил из глубины сундука маленький ключик и повернул его в замке на крышке. Остановив на мальчике тяжелый взгляд, он сказал:

— Нам нужно поговорить. Думаю, это самое подходящее время. Да, наиболее благоприятное время для тебя — понять свое положение. Ты мой единственный наследник, и все значительное богатство Блэкхорн-Хилла однажды перейдет к тебе.

— Я не хочу ничего от вас, — пробормотал Квинтин, напуганный ледяным спокойствием Роберта. Мальчик привык к побоям, и даже к тому, что его запирали в темной гардеробной, но это убийственное спокойствие было чем-то новым, и он не знал, как от него защититься.

— Мы сейчас спустимся в мой кабинет, только я и ты, Квинтин. Я должен кое-что рассказать тебе. То, чего не должна слышать больше ни одна живая душа. Ты меня понимаешь, мальчик?

Со все возрастающим ощущением ужаса Квинтин Блэкхорн едва слышно ответил:

— Да, отец.

1767 год

Равеналь-Холл, неподалеку от Чарлстона…

— Ах, тетя Изольда, он самое прелестное создание из всех, кого я видела!

Шелковистые завитки волос девочки подскакивали, когда она прыгала от восторга перед лоснящимся белым пони.

Изольда Равеналь посмотрела в сияющие янтарные глаза своей племянницы, так сильно напоминающие глаза Мари, погладила цвета красного дерева локоны Мадлен и засмеялась.

— Я подумала, что тебе понравится такой пони. Теперь давай решим, как мы его назовем.

— Пегас! Как ту крылатую лошадку из прекрасных греческих мифов.

Изольда с готовностью согласилась, с наслаждением думая о том, как не одобрил бы ее брат Тео того, что его дочь читает греческую классику. Она представляла, как бы он сказал:

— Забиваешь голову девчонки всяким мусором, вот что ты делаешь, Изольда.

С торжествующей улыбкой она подумала: «И буду продолжать делать это!»

— Мадлен, хочешь покататься? Пегас очень хорошо обучен. Конечно, нам придется переодеться в костюмы для верховой езды, пока грумы оседлают твоего Пегаса и мою Дикую Звезду.

Она наблюдала, как лицо девочки загорелось, затем потухло. В голосе Мадлен появились умоляющие нотки, которые безотказно действовали на ее любимую мягкосердечную тетю:

— Стоит ли нам так хлопотать? Отец приедет к послеобеденному чаю. Был почти полдень, когда нам удалось спровадить тетю Клод, так что у нас в запасе всего пара часов.

Изольда постучала длинными изящными пальцами по щеке и задумалась:

— Но… нет никого поблизости, чтобы оседлать лошадей, и переодевание займет довольно много времени.

— Мы ведь раньше ездили без седла, только тогда вы сажали меня к себе на Дикую Звезду. А теперь, когда у меня есть свой собственный пони, я смогу ездить на нем и без этого глупого старого седла. Обещаю, что не буду скакать слишком быстро.

Засмеявшись, Изольда притянула Мадлен к себе и крепко обняла малышку.