— Ты ждешь этого метиса, ведь так? — С горечью спросил Монти.

Барбара нервно водила ладонью взад и вперед по полированной стойке перил.

— Да, Монти, я жду, но даже если он не вернется или если вернется, но не захочет жениться на мне, я все равно предпочитаю жить здесь.

— Бога ради, почему? Веймоут…

— Именно, Веймоут, а не бог — причина того, что я никогда не вернусь домой. Если ты и мама не принудите меня выйти замуж за него, то это будет лишь кто-либо другой, подобный ему. Я не вернусь к этому образу жизни.

— Не будь дурочкой. Неужели ты предпочитаешь жить среди дикарей? — спросил он презрительно.

— Если понадобится. Я бы предпочла мускогов лондонскому высшему обществу. Индейцы добрее и намного честнее.

— Ты просто рехнулась. — Он сделал два шага к ней, но прежде чем смог схватить ее, Барбара вытащила пистолет из складок своих муслиновых юбок.

— Он заряжен и готов выстрелить, Монти. Мадлен научила меня пользоваться им.

— Сумасшедшая! Ты же не застрелишь своего единственного брата! — Он посмотрел на ее решительно сжатые губы и сверкающие голубые глаза.

— Мне бы не хотелось этого, а инвалидность может стать серьезной помехой в поисках богатой жены. До свидания, Монти. Мне жаль, что все так вышло. — Хотя оружие у нее в руке не дрогнуло, она с облегчением увидела, как двое слуг семьи Блэкхорнов вошли в холл. Один вежливо открыл дверь, а другой терпеливо стоял, ожидая ее распоряжений.

— Ты очень скоро пожалеешь о своем необдуманном поступке. Черт бы побрал Девона Блэкхорна за то, что он освободил своего кузена. Если бы не это, тебе пришлось бы выйти за Алекса.

— И быть несчастной всю оставшуюся жизнь. Кажется, Блэкхорны беспокоятся обо мне больше, чем ты.

— Чушь! Я лишь надеюсь, что мне удастся восстановить ущерб, нанесенный твоей репутацией к тому времени, как ты одумаешься и вернешься в Лондон. — С этим он развернулся на каблуках и зашагал к двери.

Барбара безвольно опустила руку с пистолетом и оперлась о стоику перил, почувствовав, как глаза ее наполняются слезами.

— До свидания, Монти, — крикнула она ему вслед.

Утро следующего дня выдалось душным и знойным. Тусклый свет вливался в окно Барбары, и пылинки танцевали в тяжелом воздухе. Откинув москитную сетку, она соскользнула с кровати, ощущая какое-то беспокойство. Она решила некоторое время побыть одна, глупо надеясь, что Дев может вернуться со своей опасной охоты на Мак-Гилви и прийти к ней. Если он не захочет жениться, ей нужно будет подумать, как она сможет провести остаток жизни без него.

Решив не звонить горничной, Барбара потянулась и зевнула, затем подошла к керамическому кувшину и чашке, стоящим на туалетном столике у окна. Умывшись, девушка оделась в простую юбку для верховой езды и рубашку. Несколько секунд, нахмурившись, она разглядывала тяжелый коленкоровый жакет, затем, обреченно вздохнув, надела его.

«Уже одно то, что я англичанка, достаточная помеха для Мадлен и Квинта. Так что нет нужды добавлять им позора, разъезжая по улице неприлично одетой». Барбара закончила одеваться и вышла из дома. Никто из слуг не видел ее, хотя она, когда проходила мимо кухни по дороге в конюшню, слышала, как повариха готовит завтрак.

Вскоре она уже ехала верхом с развевающимися волосами, обдуваемая легким ветерком. В воздухе чувствовался запах дождя.

Барбара ехала без цели и направления, просто ощущая потребность размяться. Бильбо, молодой грум, стоически следовал прямо за ней, разбуженный от крепкого сна, чтобы сопровождать госпожу. Дев уже две недели как уехал, и она боялась за него, но Мадлен успокоила ее, сказав, что с ним на это опасное дело отправится Кабаний Клык, Высокий Журавль и еще полдюжины надежных мускогских разведчиков.