— Малые и большие половые губы.

— Варвары!! Не могу поверить в это издевательство. Зачем губить природную красоту? — изумилась Аня.

— Наверное, чтобы уменьшить женскую сексуальность.

— Мужчины там все импотенты и дикие ревнивцы?

Поэтому заставляют своих жен кутаться с ног до головы? Мужики слабаки, а женщины обязаны страдать? Вот всегда так. И это в двадцать первом веке! Инны на них не хватает. Она бы порядок навела, — пошутила Аня. — Слава Богу, наши мужчины без подобных заскоков. Может, всё это неправда, выдумки непорядочных людей?

— Похоже на то.

— И не стыдно вам? — прошептала Лена.

— Так ведь по телевизору… — как пойманная на глупости школьница, засмущалась Аня.

— А мозги для чего?

— Моя подруга замужем за иранцем, они вместе в Ленинградском университете учились. У них прекрасная семья, построенная на любви и уважении. Так вот она утверждает, что женщины там чувствуют себя более защищенными, чем у нас в России. Они мало участвуют в общественной жизни страны, но в семье их роль определяющая, потому что устои института семьи очень крепкие, — сообщила Инна.

— Думаю, во многом эти устои, как и у нас, зависят от личных качеств каждого мужчины, — не поверила Аня. — Повезло твоей подруге.

— А что ты, Жанна, сообщишь нам о религиозной сущности русского народа? — задала вопрос Инна.

— Причем здесь русский — не русский. Бог — един, Он вне места, вне времени и пространства. Он не отвечает за отклонения в психике своей паствы, — нервно отмахнулась та.

— И это всё, что ты можешь сказать? Почему Он не хочет навести порядок на планете?

— Это дело людей. Бог дал им свободу.

— Вот собрать бы все религии за одним столом… —

вздохнула Аня.

— Это твоя личная утопия? Бесхитростная ты, перфекционистка. Может, и хорошо, что все они разные? Воссоединение всех в едином церковном порыве… тоже может быть очень опасным. Кто‑то должен быть «за», кто‑то — «против».

— Все мы находимся в сложном напряженном диалоге… Ты тоже пыталась коснуться неба и искала справедливости в крайностях, — упрекнула Аня Инну.

— Ты права. Хотелось бы разделить в человеке плохое и хорошее, и плохое уничтожить. Но это невозможно. Единство противоположностей. Противоречия — двигатель… Философы правы.

— Я слышала, что религиозность — врожденное чувство, — сказала Жанна. — Меня неосознанно влечет к богословию как в прекрасную неизведанную даль. Может, это стремление — результат существования во мне давней нестертой памяти предков?

— Величайшая глупость. В подсознании кроется только страх смерти. А верят люди в Бога, потому что грешны в той или иной степени, вот и боятся ада, возмездия, и на всякий случай к попам ходят, заранее прощение вымаливают.