Обращение это нельзя было счесть самым удачным: оно напомнило Эффи о том, кто она на самом деле, и заставило залиться румянцем стыда. Впрочем, румянец лишь красил ее.

— Следи за собой, — резко предостерег его маркиз. — Эти леди находятся под моей зашитой. Ни та ни другая не поднялись бы на борт, знай они, что ты тоже окажешься здесь. Отсюда, к слову, возникает вопрос, каким образом тебе удалось сюда проникнуть, — добавил он, неодобрительно косясь на капитана. — Кто-то, должно быть, проявил халатность.

Капитан попытался было что-то пробормотать в свое оправдание, но маркиз не дал ему договорить.

— Неважно. Смею предположить, что вашей вины в этом не было. Этот парень — настоящий ползучий гад, он способен проскользнуть куда угодно. Просто велите отнести его вещи в каюту «Трезубец»...

— Но там же тесно и мрачно! — попытался было возразить Лайонел. — Почему я не могу поселиться в каюте «Нептун»?

— Потому что, как я уже говорил, эту каюту заняли дамы.

— Но они могут перебраться в другую каюту.

— Никуда они перебираться не будут! Лайонел, давай выясним раз и навсегда. Или ты беспрекословно меня слушаешься, или я выброшу тебя за борт — с превеликим, замечу, удовольствием. А теперь замолчи, усаживайся, ешь и не говори ни слова, пока тебя не спросят.

После скандального происшествия обстановка за столом оставалась довольно напряженной, несмотря на все попытки Лайонела очаровать дам. Ничто в целом мире не могло бы заставить Шону тепло относиться к этому юноше, но он из кожи вон лез, чтобы произвести впечатление на Эффи, которая расцветала на глазах от оказываемых ей знаков внимания.

— Пожалуй, нам пора отходить ко сну: время уже довольно позднее, — наконец заявила Шона, вставая из-за стола.

— Так рано? — с жалобным видом захныкал Лайонел. — Прошу вас, останьтесь!

— Тихо! — гаркнул маркиз.

— Спокойной ночи, джентльмены, — сказала Шона, уводя с собой Эффи.

Однако она дорого бы дала за возможность услышать, о чем говорили эти двое, оставшись наедине.

Проснулась Шона очень рано. Эффи еще крепко спала, и девушке удалось встать с постели бесшумно, не потревожив подругу.

Сквозь стекло иллюминатора она увидела занимавшийся рассвет. Часы показывали четыре утра.

Сама мысль о том, что вскоре они сойдут на берег, до того будоражила девушку, что снова заснуть она не смогла. Накинув на ночную сорочку легкий халат, Шона выскользнула в коридор.

Проходя мимо каюты маркиза, она старалась двигаться бесшумно, чтобы не потревожить его покой.

Но тут звук доносившихся из-за его двери шагов заставил ее остановиться. Несколько шагов вперед, пауза, опять шаги, опять пауза — и ходьба возобновилась.

Тогда она поняла, что это маркиз расхаживает по каюте — вперед и назад, мятущийся, неугомонный...

Внезапно он замер у самой двери, и Шона поспешно удалилась. Не хватало еще, чтобы он обнаружил ее у порога собственной каюты!

Ни одна живая душа не видела, как она на цыпочках прокралась по коридору и поднялась на палубу. Девушка знала, что где-то неподалеку должны нести ночную вахту члены экипажа, однако никто не попался ей на глаза, и она смогла в полной мере насладиться безмятежной прелестью рассвета.

Безмолвный Кале простирался перед ней. Она представила себе этот город через несколько часов — каким же он станет тогда шумным и суетливым! Даже сейчас она могла различить одну или две фигуры в полумраке.

Шона довольно долго простояла у ограждения, размышляя о том, какую невероятную игру она затеяла. Очень странно, думала она, что все сложилось именно таким образом и ей встретился такой мужчина, как маркиз.

Разумеется, он вовсе не походил на монстра, порожденного воспаленной фантазией Эффи, но отличался и от прочих мужчин, которых Шоне доводилось встречать.