Было очень тихо. Алисе казалось, что еще немного – и она закричит от этой неестественной тишины и близости Лукаса Санчеса. Держа кепку в руке, она буквально влетела в свою комнату и быстро закрыла дверь изнутри. Через некоторое время, успокоившись, Алиса сама удивилась, до чего же этот мужчина разозлил ее.

Он не человек, а чудовище – хладнокровное, самонадеянное чудовище. Тем не менее она знала, что проиграла, и отчасти в этом виноват и дядя. Если бы он не показал надменному сеньору Санчесу ее фотографию, тот не смог бы раскрыть ее обман. По всей видимости, дядя либо забыл, либо не придал значения тому случаю. А сеньора Санчеса нельзя назвать ни забывчивым, ни рассеянным. Наверно, дядя Билл хорошо знал его, раз рассмеялся, когда Алиса сообщила, что решила переодеться юношей. Да, она хорошо помнит ту его улыбку.

Она также помнит, что дядя слишком легко согласился на ее авантюру. Он унизил ее, как, впрочем, и Дуглас, который отдал бы все, лишь бы очутиться здесь. Если бы дяде не показалось, что она будет помехой в путешествии, он наверняка не пригласил бы Дугласа участвовать в этой затее.

Когда Алиса легла спать, она кипела от гнева на всех мужчин. Сейчас она ненавидела всех представителей этого рода, но Лукаса Санчеса – особенно сильно. К тому же ее раздражало, что она ничего не могла противопоставить ему. Он был очень сильным, а сила, как она уже поняла, развращает людей. О, если бы она не вышла в сад, тогда бы ее не мучил этот ужасный стыд, буквально душивший ее.

Завтра она улетит из Боливии, нравится ей это или нет, устроив перед вылетом головомойку дяде Биллу, а когда он вернется к своим делам, пусть полностью полагается на себя.

Утром, когда дядя Билл и Дуглас зашли за ней, собираясь спуститься к завтраку, они увидели Алису совершенно готовой. Она надела красивое плиссированное платье с крошечными цветочками, раскиданными по всему кремовому фону. Золотистые распущенные волосы сияющим плащом ниспадали ей на спину. Босоножки, представляющие собой переплетенные полоски кожи, и великолепный макияж дополняли ее облик, и, несмотря на всю свою злость, Алиса вволю насладилась видом дяди, застывшего у двери с открытым ртом.

– Алиса! – воскликнул он, придя в себя. – В каком ты виде? Мы же уходим, как только приедет доктор Гарсиа, а если Лукас увидит тебя, то не возьмет в экспедицию.

– Он уже знает, кто я, – сердито сообщила ему Алиса. – Я столкнулась с ним ночью, пока вы мирно спали у себя в комнатах.

– Как? Где? – засыпал ее вопросами дядя Билл. – Где ты бродила? Это было очень опасно, не говоря уж о том, что Лукас узнал, кто ты.

– Не я себя выдала, – в ярости выпалила Алиса. – Его не удалось провести ни на минуту. Просто он решил хорошенько поразвлечься, прежде чем разоблачить меня. И я даже не очень удивилась, когда он сказал, что видел мою фотографию, которую ты показал ему, когда последний раз был здесь.

– Я? – задумчиво протянул дядя Билл, качая головой, как будто что-то пытаясь вспомнить. – Это действительно как-то выскочило у меня из головы.

– О, прекрати! – перебила его Алиса. – Я начинаю подозревать, что ничего у тебя из головы не выскакивает. Ты меня очень сильно разозлил, дядя. Выставил полной дурой перед своим драгоценным сеньором Санчесом, он прочитал мне целую нотацию, что ты стоишь десяти таких, как я. Судя по его словам, ты бы лазил по горам, даже если бы я лежала избитая и ограбленная под каким-нибудь кустом!

Профессор смутился, а Дуглас продолжал разыгрывать из себя невинного младенца.