— А когда ты перестала сомневаться? — не унимался Ральф.

— Когда ты при всех сказал, что был влюблен в нее мальчиком. Чтобы сказать это, надо было расстаться с этим чувством.

— Глупая, я просто сказал это вслух, — тихо засмеялся Ральф. — Любить и желать не одно и то же. Я только теперь это понимаю. Я не отдам тебя никому на свете. Но в моем чувстве только свет и радость.

— Не говори ничего, Ральф. Мне страшно! — Шэрон испугалась такой открытости слов. — Слова ничего не значат. Мне и так хорошо.

— Выслушай меня, — взмолился он. — Слова ничего не значат, но иногда они нужны. Я люблю тебя. С того самого момента, когда увидел тебя здесь, на пляже. Я понял, что жизнь без такой жизнерадостной и сильной женщины пуста. Мне стало обидно, что ты даже не заметила меня. А потом… как я обрадовался, что ты Шэрон!

— Я всегда была Шэрон, — не удержалась она. Она поняла, что он говорит о встрече в доме ее отца.

— Ты всегда была Шэрон, — кивнул он, легко касаясь губами ее гладкой щеки. — Просто Шэрон… А теперь ты моя Шэрон… Любимая Шэрон… Единственная Шэрон…

Они больше не могли сдерживаться. Его руки стали настойчивыми, а губы сладкими, кости размякли, и кровь отхлынула от головы и устремилась вниз.

Старик океан накинул на них одеяло мрака, а равнодушная луна отвернулась от непоседливых людей, которые никак не могут забыть о том, что ничто не вечно, и стремятся обрести бессмертие…