«Ориентируюсь я плохо, но интуиция меня не обманула. Все, что мне надо, увижу, а меня — никто».

В половине десятого девицы, дружно вереща, ссыпались с ринга, а под вой публики под канаты пролезли соперники. Мишу Жанна узнала не сразу и поспешила надеть очки. Оппонировал ему боксер постарше, но заметно крупнее, матерее.

Объявили титулы и регалии участников, им напялили шлемы и перчатки, прозвучал гонг. Рефери в белых перчатках, изловчившись, вовремя отскочил, а противники ринулись в бой.

Жанна воспринимала происходящее как бы по телевизору и даже не особо реагировала на периодические взвывания публики и мешавшие ей вскоки окружавших ее подростков. Когда бойцы перемещались на дальний от нее конец ринга, Жанна могла что-то видеть, а вообще чувствовала себя так, словно находился здесь по обещанию. Она пришла, чтобы обеспечить победу своему, ну, как его теперь назвать? — другу! Да, другу… Если она рассталась с сексуальным партнером без скандала, то он теперь, несомненно, «друг». От размышлений ее отвлек дружный возглас зала, и Жанна привстала вместе со всей галеркой.

«Ох, нельзя расслабляться, а то поколотят моего… друга».

Миша, видимо, пропустил сильный удар и теперь стоял полусогнувшись. Судья, придерживая его суетившегося противника, что-то у него спрашивал, заглядывая под шлем. Но тут, к счастью, прозвучал гонг.

— Подсуживают, блин, Дарееву… — заканючил кто-то из сидевших рядом подростков.

— Ничего не подсуживают, все в пределах регламента, — завозражали другие. — Он фаворит, один к пяти…

— Поэтому и подсуживают. Бабки боятся потерять.

«Специалисты» еще спорили, когда объявили третий раунд и прозвучал гонг..

— В четвертом раунде он его вырубит. Я сам на это поставил, — сказал кто-то позади. — Он так всегда делает.

«Мишку — «вырубят»?! — ужаснулась Жанна. — Нет, все, что угодно, только не это!»

Этот раунд закончился без особых эксцессов, а Жанна совсем забыла, зачем она сюда шла. А зачем она сюда шла? Что ее привело?

Четвертый раунд начался под нарастающий даже не ропот, а угрожающий гуд зала. Бой становился все ожесточеннее, все чаще в ход шли ноги. Соперник был на полголовы выше Майкла, и, чтобы достать его по-настоящему, он выполнил буквально акробатический номер — как в карате, развернувшись, в прыжке, ударил верзилу ногой по голове, чего тот, кажется, никак не ожидал. Прикрывая по инерции челюсть, матерый полетел на помост, грохнув по нему так, что это даже заглушило восторженный вой зала.

Судья досчитал над поверженным до восьми, и тот поднялся.

— Ну, Дареев себе верен! Теперь поиграется с ним в пятом раунде, чтобы спонсоров не подвести, и добьет этого чувака за десять секунд до гонга, — уверенно, на публику, разглагольствовал голос сзади.

«Может, пойду я? — подумала Жанна. — А где ж наши-то сидят?»

Жанна стала разглядывать публику поближе к помосту и нашла среди огороженных лож ту, в которой разглядела и шефа, и Диану, и даже Анжелу, переодевшуюся во что-то пунцово-розовое.

«Да нет, погожу. Интересно, как это все закончится. Ведь награды, поди, будут вручать…»

Все произошло именно так, как предсказывал доморощенный комментатор. Оба противника были измотаны, но Миша все-таки выбил противника мощным правым в челюсть. Тот отлетел, раскинув руки, а судейского отсчета уже не было слышно, потому что зал скандировал «Да-ре-ев, Да-ре-ев, Да-ре-ев!».