— Не, они своих чуют… Ох, лягушка, лапками поработай, а? А то я совсем…

— Что «совсем» — он не договорил, Жанна на разъяснениях и не настаивала.

«Секс бурный, банный, дежурная версия».

Так прошло время до юбилея фирмы. Миша ночевал у Жанны почти каждую ночь, по выходным они ездили куда-нибудь за город. Конечно, о книгах по истории бронзового века было напрочь забыто. Для них просто не оставалось времени. Жанна утешала себя тем, что и Миша тоже занят сейчас ею, а не учебой и даже не своей спортивной карьерой.

Наконец подошло время праздника. Отмечали его в шикарном загородном клубе вечером пятницы. Жанна разрешила Мише привезти ее туда прямо из дома. Это было оправданно с организационной точки зрения: она состояла в оргкомитете а Мише надо быть там, чтобы скоординироваться с охраной клуба. Платье было окончено еще неделю назад, и теперь пакет с ним занимал половину Мишиного внедорожника. Рядовых сотрудников привезли к пяти вечера на автобусе. Потом приехали и прошли на служебную половину артисты. Зарубежные гости прибывали своим ходом.

Миша, сняв по жаре черный пиджак, с многозначительным видом и рацией у рта прохаживался перед входом, там же хлопотала Жанна, встречая иностранцев.

— Вы поорганизованнее, девушка, посерьезней, — веско заметил он, когда Жанна подставила щечку развеселому пожилому итальянцу, сразу облапившему ее за талию.

— Уй, зараза, — в шутку огрызнулась она. — Чья бы корова мычала… — …Ты мне посигналь, когда Ершов на подходе будет. Я платье надену, — сказала она, воспользовавшись паузой в прибытии гостей. — А то мне опаздывать нельзя.

— Можешь уже действовать. Раздеться помочь?

—. Без тебя найдутся.

— Ты с кем говоришь?!

Жанна увернулась от щипка и пошла переодеваться в дамскую комнату.

Платье она сшила свеже-зеленое, без бретелей, с пышным кринолином из органзы а-ля Нина Риччи, там и сям украсив его искусственными цветами. Терракотовый, почти рыжий оттенок волос был очень кстати. Разглядев, кто в чем пришел, Жанна с торжеством убедилась, что мало кто из расфуфыренных дам-гостей может с ней сравниться, а коллеги просто были не в счет. Сидеть ей надо за центральным, директорским столом, чтобы быть при иностранцах.

Приветственную речь с параллельным переводом они с генеральным писали, поправляли и репетировали целую неделю. Говорить Жанне надо было на трех языках. Наконец появился украшенный серебристой бабочкой Ершов, набрякший заботами и потный.

— Так, Жанусь… Ой, да меня ж с тобой рядом никто не заметит!.

— А может, и лучше? — рассмеялась Жанна. — Тяпнем за юбилей и в пляс, а?

— Можно и так, но раз готовились…

— Еще бы! Я сваво не упущу покрасоваться.

Гости расселись за столики, профессиональный ведущий объявил генерального с переводчиком, и они с двух разных сторон вышли к микрофонам. Зал дружно ухнул, и Жанна знала, что это по поводу ее вида. Где в зале Миша, она не видела.

Они с Ершовым четко отговорили тест, получили долю благодарных — за краткость — аплодисментов, и дело взяли в свои умелые руки нанятые за безумные деньги профи от веселья.

Праздник шел своим чередом, все ждали выступления популярной молодой звездуньи, выходившей на сцену в кожаных трусах с целью демонстрации невиданной длины ног. Голосовые связки, судя по вокалу и обильной подтанцовке, были весьма более скромных размеров, но это мало кого интересовало.

Слегка устав от первоначального взрыва веселья, Жанна спряталась в колоннаде рядом со сценой, томно обмахиваясь файлом со своим вариантом директорской речи.

— Ага, опять тихушничаем? — услыхала она над ухом, почувствовав знакомые руки на талии, а губы сзади на шее.