Ашмави уже почти вычистил ботинки устаза. Доверительно наклонившись к Хигази, Абду сказал:

— К моей дочери Алият сватается один ее знакомый.

— Поздравляю! — сказал устаз с неподдельной теплотой.

Внимание Хигази тронуло старика, и он продолжил разговор:

— Дело, конечно, хорошее, но жених еще нигде не служит. — В голосе его зазвучало беспокойство.

— Нынешняя молодежь привыкла торопиться.

— Я ведь всю семью один кормлю. Вот дал образование сыну, а его в армию забрали.

— Твоя дочь — умница. Она найдет свое счастье. А кто жених?

— Отец его такой же труженик, как и я. Писарь в торговой конторе.

— А почему жених не в армии?

— Освобожден как единственный сын. Только вот поговаривают, что он привык кружить головы девушкам, — пожаловался Абду. — Совсем недавно он ухаживал за подружкой моей Алият.

Хигази глубоко затянулся. Добрый человек Абду, подумал он, да только все больше мечтает, а жизнь сложна и тяжела. И больно его бьет. Нравы у нас не слишком строги, верности никто не требует. Вслух же он сказал:

— Есть практичные девушки, которые ищут богатых женихов. Обеспеченная жизнь — вот их идеал.

Официант замотал головой.

— Ну конечно, твоя дочь не из таких… — поспешил успокоить его Хигази.

— Упаси бог!

— Да будет так! — шутливо заключил устаз.

Но старый официант был задет за живое и продолжал говорить, все больше воодушевляясь:

— Алият — девушка, каких мало: еще студенткой зарабатывала, что-то там переводила. Старалась одеться получше, чтоб не было стыдно перед подругами. Моих-то ведь денег и на самое необходимое еле хватает, где уж тут тратиться на наряды. Да и скопила она немного.

— Алият и вправду умная девушка!

— Только надолго ли ей хватит этих сбережений?

— Верно, верно! Жизнь с каждым днем дорожает.

— А она и думать об этом не хочет.

— Ничего. Нынешняя молодежь способна постоять за себя. Они сумеют устроиться в жизни как следует.

Хигази представил свою роскошную квартиру на улице Шериф. Да, одни живут в реальном, уже устроенном мире, а другие тешат себя несбыточными мечтами.

— А ты, благороднейший, еще не надумал жениться? — спросил официант.

— Ну нет! Это не для меня.

Он вдруг вспомнил журналиста, который собирался написать очерк о киностудии. Журналист тогда задал ему странный вопрос — какова его жизненная философия. Он не нашелся, что ответить. А может быть, у него попросту и нет никакой жизненной философии?

III

Те немногие часы, которые Ибрагим Абду проводил в Каире, были удивительно счастливыми. Вот как теперь, когда он с трудом проталкивается через густую толпу, всю в разноцветных отблесках рекламных огней, и чувствует, как крепко вцепилась в его руку сестра. Они с Алият очень похожи, хотя глаза у него светлее, нос чуть приплюснут, а губы крупные.