Но я им отомстил! Око за око, зуб за зуб — вот мой закон! У-оп! Глядите на меня! Могу прошибить потолок! У-оп!
Скрипач (обессилев, опускает смычок). С меня хватит, Кэбот. Ну и силищи в вас!
Кэбот (доволен). Значит, и ты сдался? Но ты играл хорошо, — на, пей! (Наливает виски себе и скрипачу.) Они пьют. Выражение лиц присутствующих — холодное, враждебное. Наступает мертвая тишина. Скрипач отдыхает. Кэбот, прислонившись к бочонку, тяжело дышит, озирается по сторонам.
Эбин наверху встает с кровати и на цыпочках выходит из комнаты. Вскоре он появляется в соседней спальне. Тихо, крадучись, подходит к колыбели и смотрит на ребенка. На лице его отражаются то растерянность, то смущение, то нежность. С момента, когда Эбин оказывается у колыбели, Абби овладевает беспокойство. Она, не выдержав, встает и подходит к Кэботу.
Абби. Я поднимусь, взгляну на ребенка.
Кэбот (с нежностью). Ты очень слаба. Может, помочь тебе?
Абби. Ничего, я сама. Я скоро вернусь.
Кэбот. Не утомляй себя. Помни, ты нужна ему — нашему сыну. (С нежностью ухмыляется, проводит рукой по ее спине.)
Абби (ее передергивает от этого прикосновения). Не надо. Я иду… (Уходит.)
Кэбот смотрит ей вслед. Присутствующие перешептываются. Кэбот оборачивается, все замолкают.
Кэбот (все еще тяжело дышит, пот струится со лба). Голова чуть закружилась. Пойду на двор, подышу свежим воздухом. Скрипач, играй. Танцуйте, пойте. Вот (хлопает по бочонку) тут еще есть виски. Веселитесь. Я ненадолго. (Уходит, прикрыв за собой дверь.)
Скрипач (язвительно). Не торопись ради нас.
Сдержанный смех. (Подражая Абби.) Где Эбин?
Смех сильнее.
Женщина (громко). То, что произошло в этом доме, — понятно, как дважды два. Иначе и не могло быть.
Абби появляется в дверях спальни. Она останавливается, смотрит на Эбина глазами, полными любви и обожания. Эбин ее не видит.
Мужчина. Тише! Может, он подслушивает за дверью. Это на него похоже.
Все шепчутся-будто поземка метет сухие листья. Кэбот сходит с крыльца, останавливается у калитки, облокотившись на нее. Моргая, смотрит на небо. Абби бесшумно подходит к Эбину, становится рядом.
Эбин (вздрагивает). Абби!
Абби. Тише. (Обнимает его, они целуются, затем склоняются над колыбелью.) Разве он не красив? Весь в тебя.
Эбин (доволен). Разве? Я бы этого не сказал.
Абби. Как две капли воды.
Эбин (насупившись). Мне это не по душе, Абби. То, что принадлежит мне, — принадлежит ему. И так всю жизнь. С этим надо кончать.
Абби (прикладывая палец к губам). Надо ждать, Эбин. Надо запастись терпением и ждать. Что-нибудь да случится. (Обнимает его.) А теперь мне пора вниз.
Эбин. Я пойду во двор. Я больше не в силах слышать эту скрипку и смех.
Абби. Не терзай себя, милый. Я люблю тебя. Я люблю, слышишь? Поцелуй меня.
Они обнимаются и так продолжают стоять у колыбели.
Кэбот (во дворе). Томит меня что-то. Даже музыка не может заглушить это нечто. Оно преследует меня всюду. Таится в углах, шумит в вязах, скребется в трубе, карабкается по крыше. Оно — всюду, и не убежишь никуда. Нет покоя ни дома, ни среди людей. (Вздыхает.) Пойду побеседую с коровами, хорошо с ними… (Устало бредет к коровнику.)
Скрипач. Эй, теперь можем и повеселиться, — он ушел! Старого подлеца одурачили! Это надо отметить как следует! (Ударяет смычком по струнам.) Начинается настоящее веселье. Танцует молодежь.
Картина вторая
Прошло полчаса. Эбин стоит у ворот, смотрит на небо. На его лице немая боль. Из коровника возвращается Кэбот. Он идет медленным, тяжелым шагом, голова опущена. Когда он замечает Эбина, на лице появляется злая торжествующая улыбка. Проходя мимо Эбина, похлопывает его по спине. |