Самым прозаическим тоном она сказала:

— Это всего лишь шок. После того, что ты совершил, такое совсем не удивительно. Хочешь, я подержу чашку?

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, черт побери! Но если я должен влить в себя этот проклятый чай, приходится соглашаться, поскольку сам я с этим явно не справлюсь.

Ленни обошла стол, села рядом с ним на тахту. Хотя Стэнли не смотрел в ее сторону, она кожей почувствовала его напряжение. Сдвинув брови, она поднесла чашку к его губам. Он отпил глоток, и Ленни осторожно опустила чашку на блюдце. Это все равно что кормить льва, мелькнуло у нее в голове. Рискованная близость раздувала тлеющий в ней огонь желания. Борясь с собой, она раз за разом подносила к его рту чашку, пока с чаем не было покончено. Вдруг Стэнли сказал:

— Моя мать погибла в огне. Вернее, умерла от ожогов.

Господи, задохнулась Ленни.

— Извини, я не знала. Наверное, эта ночь пробудила самые страшные воспоминания?

— Да. — Он долго молчал, потом продолжил: — Она опрокинула свечи, на ней загорелось платье… Я проснулся от криков. Она распахнула дверь в мою спальню, и сначала я подумал, что это привидение…

Повинуясь внезапному порыву, Ленни коснулась его руки. Он сидел без движения, но в ответ на прикосновение слабо сжал ее пальцы, его рука была холодна как лед.

— Когда та женщина в машине закричала, я сразу все вспомнил. Нет, я ничего не забывал, просто я умею держать память в узде. Но тут у меня в ушах снова зазвучал крик моей матери, полный невыносимой боли и ужаса, я снова увидел ее, объятую огнем, пылающую, словно факел…

Это было уж слишком, он не могла этого вынести. Ленни обняла Стэнли за плечи и прижалась к нему щекой в безмолвном стремлении поддержать его.

Его руки сомкнулись на талии девушки, он легко поднял ее, усадил к себе на колени, прижимал к груди.

— Как странно. — Его голос звучал почти бесстрастно. — Я больше ничего не помню. По рассказам старших знаю, что отец сбил с нее пламя, схватив одеяло с моей постели. Мать долго лежала в госпитале, но потом все-таки умерла. Меня взяли к себе дядя и тетя, полагаю, они и помогли мне справиться с пережитым ужасом.

— Все хорошо, все хорошо, — как заведенная повторяла Ленни, сама едва понимая смысл произносимых ею слов. — Все прошло, все прошло, Стэнли.

Она не могла сказать, как долго они сидели так, прижавшись друг к другу. Достаточно долго, чтобы на всю жизнь запомнить, как она поддерживала этого сильного мужчину, пока он боролся со своими воспоминаниями. Ни слова не говоря, они сидели в темной комнате, прислушиваясь к стуку своих сердец.

Ленни проснулась, потянулась, распрямляя затекшее тело, и вдруг замерла, вспомнив, где она находится. Осторожно приоткрыв глаза, она обнаружила, что лежит между спинкой тахты и Стэнли, положив голову ему на грудь, его рука с длинными, красивой формы пальцами мирно покоится у нее на бедре. Господи, что же теперь делать? Если она попытается выбраться, он проснется. Но его тело уже пробуждалось к жизни, и все ее существо стремилось ответить на этот недвусмысленный призыв, хотя Ленни прекрасно понимала, что она тут ни при чем, — это просто нормальная реакция молодого, здорового мужчины. Она подняла ресницы и наткнулась на суровый взгляд прищуренных глаз.

— Ноги совсем затекли! — пробормотала она, инстинктивно стараясь разрядить ситуацию.

— Что ты здесь делаешь? — холодно процедил он и сбросил руку с ее бедра.

— То же, что и ты. Думаю, это самое невероятное пробуждение в моей жизни.

— Я встаю, — резко предупредил он и, придерживая обожженную руку, быстро поднялся с грацией сильного зверя, от которой у нее сразу защемило сердце.