Стэнли не звонил. И она уже перестала надеяться, но каждый раз, входя в дом, невольно бросала взгляд на телефон, в надежде увидеть мигающий красный сигнал. Было удивительно, насколько остро она переживала горе: оно придавило и опустошило ее, весь мир казался тусклым и серым, каждый, кого она встречала, представлялся призраком в этом враждебном мире.

Слава богу, еще два дня, и она полетит в Австралию, землю, где родился ее отец и где он умер. Загадочный континент удивительных птиц и еще более удивительных животных. Она покидала город, где от одного сознания, что Стэнли где-то рядом и все же недосягаем, щемило сердце. Всякий раз, заметив в толпе высокую фигуру, она замирала в сладкой тоске.

Поздно вечером, когда она собирала чемодан, в сотый раз проверяя паспорт и билет, раздался сигнал домофона и голос Стэнли произнес:

— Ленни, я должен увидеть тебя.

— Хорошо! — едва переводя дыхание, пробормотала она и положила трубку.

Ленни ждала его, с трудом удерживаясь от желания грызть ногти, — привычка, от которой она избавилась, когда ей не было и восьми лет. Желание увидеть его и смутные опасения соперничали друг с другом.

— Ты не спала? — спросил он с порога.

— Как видишь, нет. Садись. Что-нибудь случилось?

— Это зависит от того, как ты к этому отнесешься, — мрачно произнес он. — У меня дела в Индонезии, я как раз еду в аэропорт. Должен тебе сказать, я выяснил, что мы не брат и сестра.

Холодная отчужденность его взгляда остудила охватившую Ленни радость.

— Как ты узнал? — тихо спросила она.

— Тетя Шарлотта и Сомс заезжали ко мне час назад.

— Зачем?

— Как я догадываюсь, ты рассказала Жаклин, что мы перестали встречаться.

В его голосе не было осуждения. Ленни подняла было руки, потом уронила их и сжала так, что побелели суставы.

— Да. Извини, ты, наверное, не хотел, чтобы она знала.

— Это не имеет значения. — Жесткая усмешка искривила его рот. — В сущности, Жаклин пристыдила меня, воздав добром за зло. Это пойдет мне на пользу. Она, конечно же, пересказала ваш разговор Сомсу, тот связался с тетей Лотти. Они пришли рассказать мне, что в ту страшную ночь, когда случилась трагедия с моей матерью, Сомс с тетей Майрой были в нашем доме. — Стэнли говорил ровно, без всяких эмоций.

— Не понимаю. — Ленни облизала пересохшие губы.

— Вероятно, мать устроила праздничный ужин в честь возвращения отца. Он в этот день приехал из Австралии. На столе в гостиной горели свечи. Сомс рассказывал, что в тот вечер мать набросила на плечи большой прозрачный шарф. Когда они с Майрой вошли в гостиную, мама с фотографиями в руках бежала вниз по лестнице, шарф развевался за ее спиной.

— Это были те самые фотографии? — в ужасе прошептала Ленни.

Стэнли кивнул и продолжил:

— В истерике она бросилась к свечам, чтобы сжечь их. Отец пытался оттащить ее, но шарф уже пылал, поджигая платье. Сомс подоспел ему на помощь, но она вырвалась и бросилась наверх, в мою спальню.

Ленни стояла неподвижно, поражаясь порыву этой женщины, кинувшейся искать спасения в спальне маленького сына. Вероятно, потому, что он был единственным, не причинившим ей страданий. Но какие страшные воспоминания она оставила ему!

Стэнли снова заговорил, ровно и бесстрастно.

— Она умирала пять месяцев.