— Мне страшно! — помолчав, произнесла она. — Вы… позовете полицию?

— Полиция вам не поможет, — спокойно сказал герцог. — И я даже не представляю, как мне помочь вам выбраться отсюда.

— Но я должна выбраться отсюда. Вы понимаете? Я должна! — заплакала она от отчаяния. Она посмотрела ему в глаза и с ужасом в голосе произнесла: — Если вы… не можете помочь мне… дайте мне что-нибудь… чем убить себя. Это недоброе место. Ужасное!

Герцог отпил из своего бокала немного шампанского.

— Бутылку ведь открыл я, — сказал он, — вы совершенно спокойно можете немного выпить. Я помогу вам быть мужественной — это вам пригодится.

— Если вы не можете забрать меня… помогите мне умереть. Вы… должны понять это.

Герцог внимательно осмотрел комнату.

Вся обстановка состояла из дивана-кровати с множеством подушек и простыней на ней, столика, на котором стояло шампанское, двух зеркал на стене, а также кувшина и таза для умывания на столике в углу. Пол был покрыт толстым дорогим ковром, по восточным понятиям считавшимся роскошным.

Герцог снова взглянул на окно, потом поднял голову, посмотрел на потолок, и неожиданно его осенила идея. Он знал, что все дома здесь строились с плоскими крышами, чтобы в летнюю жару на них можно было спать. Должна же быть где-нибудь в доме лестница, ведущая на крышу или люк, открывавшийся, когда в спальне становилось особенно душно. Это был шанс — слабый, но шанс! Потолок был расписан совсем недавно, но, приглядевшись повнимательнее, герцог увидел над кроватью очертание квадрата.

Он подошел к столу, на котором была посуда для умывания, поставил на пол кувшин и таз и поднял стол. Подобравшись к кровати, герцог очень осторожно, чтобы никто не услышал, поставил на нее стол.

— Говорите со мной! — приказал он перепуганной девушке. — Говорите на английском все, что хотите, но как можно спокойнее. Нас подслушивают. Им надо слышать, что вы развлекаете меня.

— Они говорят, — прошептала она, — что если мы… не будем делать то, что нам велят… нас будут бить. На корабле они уже избили одну девушку. Это было ужасно!

Герцог увидел, что она вся дрожит, и сказал очень резко, зная, что это заставит ее взять себя в руки:

— Делайте то, что я вам говорю! Вы должны помочь мне, или вам придется остаться здесь!

Он увидел, что глаза Селины расширились от ужаса.

Затем, быстро смекнув, в чем дело, она начала читать стихи:

Герцог узнал великолепные стансы Байрона к Августе.

У Селины был мелодичный и хорошо поставленный голос, этого герцог не мог не отметить, даже несмотря на ее плохо скрываемый страх.

Как будто Байрон писал о ней, подумал герцог.

Тем временем он забрался на стол и со всей силой нажал руками на место, где, как он предполагал, находился люк, ведущий на крышу. Оказалось, что люк был прочно заклеен свежей краской, и, так как им не пользовались с прошлого лета, Этерстону стоило немалых усилий его открыть. Герцог всегда отличался огромной физической силой. В Англии он каждый день ездил верхом, а если погода этому мешала, регулярно занимался боксом в гимнастическом зале у себя в замке под руководством профессионального боксера. Все это позволяло ему быть в прекрасной форме, даже несмотря на некоторые излишества, которые он часто себе позволял.

— Вы слишком злоупотребляете едой, — заметил один из его тренеров, — и хорошим вином!

Герцог рассмеялся в ответ:

— Вы хотите отнять у меня все, что доставляет мне удовольствие?

— Если бы не эти удовольствия, ваша светлость, вы были бы похожи на молодого Самсона, — ответил тренер.