– Минерва. – Звуки, рожденные надсаженным горлом Ивлин, были мало похожи на человеческий голос. – Подожди.

– Ронан, – единственное, что она получила в ответ.

Старая женщина с усилием взобралась на гряду зазубренных камней, окружающих дерево. Оно было огромное, с таким мощным стволом, что в темноте за стеной дождя Ивлин даже не могла разглядеть, где оно заканчивалось. Похоже, что это старый дуб.

Девушка влезла на камни вслед за Минервой, которая уже лежала, прислонившись к необъятному стволу. Ивлин подползла к ней, подложила руку под ее худые плечи и прижала к себе. Вверху невидимые ветви дерева трещали, царапались и стучали, будто хлопали в ладоши, радуясь появлению старой женщины.

– Ронан, – опять вздохнула она.

– Минерва, – прохрипела Ивлин, – кто такой Ронан? Где он? Мы на земле Бьюкененов?

Голова старой женщины, лежащая на руке Ивлин, откинулась назад. Водянистые черные глаза Минервы смотрели на нее.

– Земля Бьюкененов? Нет, дитя мое, мы покинули ее много дней назад…

– Что? – Сердце Ивлин замерло.

– Мы на земле клана Маккериков. – Знахарка попыталась улыбнуться и стала похожа на улыбающийся скелет. – На земле Ронана, где мое путешествие заканчивается… – она тяжело, с трудом набрала воздух, отчего у Ивлин мурашки пробежали по спине, – а твое только начинается.

В этот момент девушка заметила, что дождь пополам с ледяной крошкой прекратился, ветер успокоился. Невероятно большие снежинки, освещаемые вспышками молний медленно падали на полузамерзшую землю.

– Минерва, – торопливо заговорила Ивлин, в отчаянии пытаясь объяснить знахарке, что с ними произошло, – лошадь сбежала, у меня больше ничего нет. Где мне искать Ронана, чтобы он нам помог? Прошу тебя, не надо никаких загадок, говори прямо.

Старая женщина закрыла глаза. Ее рот приоткрылся, худое тело затряслось. Она смеялась.

Потом Минерва опять открыла черные глаза, и при вспышке очередной молнии Ивлин заметила на ее морщинистом лице более ласковую улыбку.

– Он уже здесь, дитя мое. – Ее узловатая рука упала на камни, и она с нежностью погладила их. Послышалось шуршание, будто один мокрый лист пергамента терся о другой. – Я наконец-то вернулась к нему.

Остатки надежды растаяли, как снежинки на горячих щеках Ивлин. Старая колдунья явно бредила в эти последние мгновения своей жизни. Ивлин не таила на нее злобы, хоть та увела ее прочь от земель Бьюкененов, решив умереть в этом холодном пустом лесу. И теперь она совсем не понимала, где искать людей, которые могли бы ей помочь.

Делать было нечего, и Ивлин, вздохнув, прижалась щекой к шерстяному капюшону Минервы. Девушка думала о том, попадет ли она на небеса, когда здесь все будет кончено, и увидится ли там со своей матерью. Если да, то Ивлин точно знала, о чем спросит ее в первую очередь. «Стоило ли умирать, чтобы дать мне жизнь? Достойна ли моя жизнь твоей смерти?»

Самой Ивлин ее собственная жизнь казалась совершенно никчемной.

– Ты не умрешь, – вдруг прошептала Минерва, и ее слова вернули Ивлин из мира ее болезненных фантазий. Старая колдунья подняла дрожащую руку и, дотронулась до щеки девушки. – Ты будешь жить долго.

На какое-то мгновение Ивлин показалось, будто камни, на которых она сидела, зашевелились. Девушка поняла, что кусала свои губы, потому что, облизнув рот сухим языком, ощутила теплый металлический вкус крови.

Ивлин перевела дух. Она решила не обращать внимания на предсказание старой женщины.

– Мне прочитать молитву?

– Нет, – беззвучно рассмеялась Минерва, – мне не нужны молитвы.